— А как же с тобой?
— А что со мной? — удивился китаец.
— Ну, ты… возродишься снова после смерти?
— Конечно! Я уж родился! — ответил Кун-Цзы. — Но только в другом обличии. Возможно, в другом теле… Возможно, в другой стране…
— Значит, — тихо произнес Сергей, — Артур тоже где-нибудь родиться.
— Что? — не расслышал Кун-Цзы.
— Да, нет. Ничего…
Сергей встрепенулся. На примыкающей к аллее дорожке появился Валерий Непокрылов, точно в установленное время. Это несказанно обрадовало Сергея. Выпустив пар изо рта, и еще думая о Непокрыловской пунктуальности, Сергей начал медленный бег. До Непокрылова было метров семьдесят. Ускоряясь с каждым шагом, Сергей не очень быстро, но приближался к цели. В груди бешено колотилось сердце. Почти настигнув Непокрылова, тот оглянулся, пристально оглядев Сергея, приняв его за «утреннего бегуна». Уже поравнявшись, Сергей с ходу ударил мужа Александры кулаком по затылку… Кулаком, со сжатой в нем килограммовой гантелью.
Перед глазами Сергея появились яркие красно-белые круги, плывущие сквозь и, казалось вместе с искривленным в отвратительной гримасе лицом Босса…
И в туже секунду пропало, вместе с рухнувшим наземь телом Непокрылова. Прихватив его седую короткостриженную голову свободной рукой и вдавливая ее в асфальт, Сергей стал наносить килограммовой прорезиненной гантелью тяжелые удары в область нижней скулы…
Один… два… три…
…двенадцать… тринадцать… четырнадцать… — Сергей отпустил голову Непокрылова и последующие удары нанес куда-то в область лба. Все было в тумане — в глазах Сергея стояли слезы.
…семнадцать!
«Семнадцать!» — произнес Сергей число неродным, чужим голосом, окончив счет, и отбросил окровавленную гантель в сторону. Перед глазами пронеслись черные газетные строчки:
«…телесные повреждения в виде множественных ножевых…»…
«изуродовано лицо… потребовалось время, чтобы установить ее личность»…
«…семнадцать ножевых ранений»…
«Семнадцать страшных ударов по хрупкому нежному женскому телу, — мысленно произнес Сергей. — Семнадцать ударов… отнявших ее… навсегда! — лицо Непокрылова напоминало смятую красно-черно-белую фотографию с лицом Босса. — Господи, все лица перепутались! — подумал Сергей. — Мир перепутался! Мир во лжи и ненависти…»
Сергей вытащил тело Непокрылова за ноги, через газон, к невысокому дереву, у которого, на земле лежали заготовленные две стеклянные бутылки из темного стекла.
— У меня была любимая женщина, — тихо бормотал себе под нос Сергей, обреченно повесив голову на грудь. — Любимая… По-настоящему любимая. А ты убил ее! Семнадцать ножевых… ранения не совместимые с жизнью… с этой жизнью! Запутанные жизни — запутанный мир. Паутина, из которой не выбраться. Никогда…
Ты убил ее! А я убью тебя! Я растворю тебя в кислоте.
Я растворю тебя соляной… и серной кислотами. Я буду лить, и лить, и лить. Лить на твое лицо и твои поганые руки пока они не сгорят. На лицо и руки. Я сотру их! Я сотру тебя с лица земли! Я растворю тебя, мразь… в двух кислотах. Потому что одной не хватит, чтобы стереть всю грязь с твоих рук… Мразь! Умри!
Сергей откупорил одну из бутылок и плеснул ее содержимое Непокрылову на изуродованное лицо, по которому потекли густые бледно-розовые струйки, покрывая лицо вздувающимися и тут же лопающимися желто-бурыми пузырями.
Я совершенно нормален. Ненормален тот, кто не понимает моей живописи, тот, кто не любит Веласкеса, кому не интересно, который час на моих растекшихся циферблатах — они ведь показывают точное время.
Подготовка к проведению торжества по случаю пятнадцатой годовщины образования в структуре госуправления информационно-аналитических центров, проходила в атмосфере всеобщего ожидаемого восторга. Женская часть отдела, захваченная этим чувством, дружно развешивали цепочки разноцветных воздушных шаров, и не совсем понятно почему, новогодние светодиодные гирлянды. Установленные с высокой частоты переключения они создавали неоновую космическую иллюминацию. Кроме этого, в ход пошла и часть праздничной мишуры, вероятно сохраненной с последней встречи нового года.
В дверь постучали.
— Сергей Родионович, можно?
— Да, Настя, заходи…
— Сергей Родионович, Вы не будете против, если мы украсим Вашу дверь новогодней мишурой? — осторожно спросила Анастасия — секретарь-референт Марьянинова.
— А что так? — удивился Сергей Родионович. — Внезапно наступил новый год? — незлобно подшутил Марьянинов; и тут же добавил. — Нет, Настя, противником не буду. Но все должно быть скромно… в разумных пределах.
