Шатаясь, Сергей вышел от Артура и пошел по улице в сторону метро. В глаза било солнце, ослепительное и безжалостное; во рту все ссохлось. Навстречу бесконечным сплошным потоком шли люди, и надо было ловко маневрировать между ними, чтобы не столкнуться. Это давалось Сергею с трудом, что казалось, будто он идет по глубокому снегу. От снега тоже отражался яркий белый свет. Пульсирующие в глазах от этого белоснежного марева желтые пятна-круги мешали думать сосредоточено, создавая в мозгу зеркально-солнечные блики. Куда прутся все эти люди в воскресение, думал Сергей.
Восстанавливая в памяти события вчерашнего вечера, Сергею случайно припомнились смутные обрывки последнего сновидения — вспомнился крупный китаец. Но, как только Сергей вспомнил китайца, разом вспомнился и весь сон — целиком — в самых мельчайших его подробностях. Особенно ясно представились слова странно-дурного Кун-Цзы о сбившемся естественном ходе вещей, и о помощи их природному течению. Сергей вспомнил про архетипы, но его мысли совершенно неожиданным образом перескочили, на какую-то древнюю Манвантарскую легенду, суть которой заключалась в том, что каждый человек беспрестанно находится в трех битвах. Человек может воображать себя в полном покое, но на самом деле он будет участвовать в трех битвах одновременно.
Первая битва — столкновение двух начал, битва между свободной волей и кармой, от участия в которой не может освободить человека никто и ничто.
Вторая битва происходит в пространстве, между тонкими энергиями и волнами хаоса. Человеческое воображение не может охватить действия этой битвы в пространственной Беспредельности. Человеческий ум понимает земные столкновения, но, человек не может, глядя в голубое небо, представить, что там, на небесах идет война, в которой бушуют мощные силы и вихри. Что «война Небесная» никогда не прекращается, что Борьба творческих сил Космоса с необузданными стихиями, или Проявленного Мира с Непроявленным Хаосом происходит всегда. Эволюция всего мироздания основывается на том, что Свет всегда борется с Тьмою, и Свет всегда побеждает.
Третья битва бушует вокруг человека — между бесплодными существами добра и зла. И в этой борьбе человек — добыча, одних и других, и даже в этом случае он не может представить ярость темных сил, пытающихся им овладеть.
Зацепив плечом какого-то встречного, Сергей оказался в реальности.
— Эй, ты… пидорас! — услышал Сергей в свой адрес, продолжая двигаться вперед. Сергей напряженно ждал какого-то действия со спины, но ничего не последовало. И тогда Сергей окончательно понял скрытый смысл Второй битвы, и то, что касается земных столкновений и ума человеческого. Вместе с этим испражнением чужого скудословия, в голове появилось несколько абсолютно не связанных между собой слов — «квас» и… «любовник».
С первым словом — все было понятно. Сергей решил, что вероятнее всего на его появлении сказалась жара и сухость во рту. Со вторым — наоборот, было совершенно ничего неясно, и это особенно огорчило Сергея.
«Любовник?.. — удивился Сергей. — Нет, мне не нужна любовница…», — Сергей отмел эту мысль. Но немного поразмыслив, Сергей неожиданно согласился, что любовница ему тоже не помешала бы. Правда, не сейчас. В этот момент, Сергею она не требовалась, ему было плохо, и конечно, не по причине сексуального неудовлетворения, а по вине алкогольной интоксикации.
Покрутив в голове слово — «любовница», Сергей, в конце концов, пожалел о ее отсутствии. После чего еще больше огорчился отсутствию в его жизни любимой женщины. Противно поморщившись и ощутив на языке токсичную горечь, Сергей согласился с тем, что в принципе, он одинаково хорошо относится и к тем и к другим, просто сложные физические и душевные ощущения придали этому слову невероятно-негативный подтекст. Словно он и есть любовница, возвращающаяся от любовника, истратившая физическое вожделение и страдание от разлуки, опустошенная и истрепанная. Совершенно неожиданно, Сергей представил себя состоящим в гомосексуальной связи с Артуром, уродливо скривился, отчего тошнотворное состояние только усилилось. Сергей шел прямо, опустив взгляд в ноги, ощущая головокружение от солнечного света. Он шел медленно и никуда не спешил. Спешить было некуда: он один, и его никто не ждет. Он шел сквозь людей, сощурив совсем невидящие глаза.
У самого метро Сергей заметил двух милиционеров стоящих у входа, и резко изменив направление, остановился у киоска с надписью «Шаверма». Уронив голову на грудь, Сергей сунул руки в карманы и нащупал шприц. Осторожно вынул его, еще раз украдкой огляделся и, выдавив содержимое наземь, бросил пустой шприц в стоящий рядом с киоском мусорный контейнер.
«Кажется, никто не заметил… — покрутил головой Сергей. — Вроде бы…»
— Молодец! — неожиданно услышал Сергей. Закрутил головой, поймав на себе хитрый взгляд повара-турка.
Наблюдая за Сергеем, загорелый, с мордой волнистого попугайчика человек сначала робко и бочком выглянул в витрину слева, потом справа, после чего, высунулся в широкое раздаточное окно наполовину и почтительно и одобрительно закивал:
