Машина уезжала в ночь. Сергей был глубоко взволнован. Странное чувство горечи навалилось с такой необъяснимой силой, что хотелось выпрыгнуть с этой чертовой машины, увозящей его в совершенно противоположную сторону, выпрыгнуть даже на ходу. Сергей представил как его тело, выпавшее на скользящий с небывалой скоростью асфальт, многократно ударится о его шершавую поверхность, и полетит, вращаясь и перекатываясь, неровно подпрыгивая на безвольно растопыривающихся руках и ногах. Но, Сергею будет не больно. Он не будет испытывать боли по одной только причине: боль душевная, сердечная, сейчас была настолько небывалой, что никакие физические муки неспособны ее заглушить. Осознав, что ничего уже невозможно изменить даже отчаянным падением из движущегося транспорта, Сергей обреченно уставился в окно:
«Вдруг, я видел ее в последний раз? — с грустью думал Сергей. — Можем больше никогда не встретиться! Ведь сколько раз так было: заметишь, встретишь красивую девушку… в метро, в троллейбусе, на улице. Пока идешь ей на встречу, она успевает понравиться. Думаешь: красивая, нежная, добрая… Надо познакомиться! А поравнявшись, не найдя в себе смелости, думаешь о том, как глупо будешь выглядеть, если она отмахнется от тебя, откажет… И все. Прошел. Успокоился. И больше можешь никогда ее нигде не встретить: ни здесь, ни где-то в другом месте — где-нибудь в парке или метро… Вот так все и бывает! Так может быть и теперь, в моем случае… В моем случае так бывает в каждом случае, когда… — Сергей тоскливо вздохнул. — А я прикрыл глаза, дурак блаженный! Упустил, потерял… больше не встречу! Дурак, какой же я — дурак! — мысленно выругался Сергей. — Никогда больше не закрою глаза… Никогда! Морпех говорил: первое правило на войне — смотри туда, где страшно! — Вспомнил Сергей, с силой сжав кулак, что заломило в пальцах. — Никогда больше не закрою глаз… Никогда! Чтобы не случилось!»
Сергей проснулся следующим утром раньше прежнего. Проснулся среди желтых заворачивающихся под потолком обоев, в душной, затворенной квартире, что обрела за ночь, свой истинный стариковский запах. В задурманенной голове, запах стоял особенно отчетливо:
«Старушечий… — раздраженно подумал Сергей. Едва проснувшись, Сергей уже был какой-то взвинченный, взведенный, как курок; желчный, злой и уставший. На тумбочке рядом с кроватью, среди прочих мелочей — дешевых наручных часов, неряшливо скомканных бумажных денег, очков и раскрытого футляра, геля для продления полового акта, с содержанием пантенола, лежал «позеленевший» шприц. — Может, это он так воняет? — с ненавистью посмотрел Сергей на одноразовый пластиковый шприц, с грязно-прозрачной жидкостью внутри, и зеленоватым налетом на стенках. — Может, он протекает и воняет? Из-за этого и головная боль? ... из-за отравы! — мелькнуло в уме Сергея.
Где-то в одежде зазвонил телефон.
Сергей вытянул руку, ковыряясь в ворохе одежды: — джинсы… одна штанина; вторая… с носком; рукав джемпера; рукав рубашки, ворот рубахи, карман… — оказался пуст.
— Долбанный телефон… да где ж он есть! — пробурчал недовольный Сергей, свесившись с кровати. Он крутил белье по полу теперь в обратную сторону: — рубаха, джемпер… с запутанными рукавами вокруг джинсовой штанины, карман…
Из кармана выпал телефон и звонко ударился о пол, на дисплее высветился анимационный аватар — уродливого вампира из фильма «Темный мир» — это был «userpic» Артура.
Конечно, никакого внешнего сходства у Артура с кино-вампиром не было, просто Артур носил брекеты. И только эта безобидная особенность послужила причиной такого неожиданного и мрачного выбора ассоциативного образа. Ничего личного. Никакого омерзения. Просто в момент выбора, Сергею показалось это остроумным.
Сергей подхватил телефон с пола:
— Алло… алло…
— Ну и спать же ты… горазд! — болезненно кряхтел Артур. — Позвони отцу, не могу до него дозвониться. Меня везут в больницу… Похоже, аппендицит… Если так — будут резать. Позвони отцу! Ладно?
Сергей пожал плечами, словно Артур должен был увидеть его жест:
— Хорошо… звоню…
Вениамин Степанович был уже в Правительстве, когда Сергей дозвонился на его мобильный:
— Что… аппендицит? — моментально разволновался Могилевский-старший. — В какую больницу?.. Не сказал… не знаешь?.. Состояние… состояние как?.. Хорошо, спасибо за звонок! Алло!.. Алло!.. — крикнул он возбужденно. — Будет звонить — дай знать! — сказал напоследок Могилевский и отключил трубку, словно шмякнул ее со всего маху об стол, или пол. Сергей подумал, что звонить ему теперь не придется — абонент не доступен, но, Вениамин Степанович перезвонил сам, почти сразу же:
— Артур в центральной клинической больнице… сейчас он на операции, но потом его можно будет навещать.
— Хорошо, Вениамин Степанович, — устало ответил Сергей. — Я его обязательно навещу…
