«Дорогие, наверное, духи? И такие вонючие! — брезгливо поморщился Сергей, глядя им в след, — надо же так смердеть! Хм… Какой вульгарный аромат…
…сладко пахло от Манхеттен… — вспомнил Сергей, но вспомнить самого запаха ему так и не удалось.
Сергей поправил накинутый на плечи больничный халат, засунул обе руки в карманы. Развернулся на пятках, да так, что полы халата взметнулись в стороны, словно ангельские крылья и пошел в палату Артура.
Артур спал.
Теперь глядя на него, Сергей мог внимательно рассмотреть черты его лица:
«Нежно-детские, когда спит, — подумал Сергей, — но отцовские… Когда будет постарше, наверняка будет очень поход на отца… Когда будет постарше… Если будет постарше. — Сергей ощупал карманы брюк снаружи, в поисках шприца. — Не взял! Ну, и правильно, и хорошо! Слишком дорогая больница, чтобы пациент скоропостижно скончался в ее стенах.
…Отец его любит. Думает, что и я его тоже… Говорит о дружбе, думает, что я его друг! Если бы он знал… Любовь… Дружба… Нет ничего! Нет того, что можно любить в Артуре… Мы — по статусу - разные люди. Люди разных социальных групп. Вот отец Артура — совсем другое дело!»
Вениамин Степанович, казалось, действительно полюбил Сергея. Полюбил, за то, что Сергей спас его сына. Благородно отказался от крупной суммы денег, что назначались как материальное вознаграждение, за столь решительную смелость… Сергей спас Артуру жизнь, но при этом пострадал сам. И все же спас — это было очевидно. Это было очевидно для отца Артура, который видел в Сергее простоту и бескорыстность; доброту, не требующую благодарности; и бедность, но благородную. Старомодный отец Могилевского сразу же зауважал Сергея, обращаясь с ним не хуже, чем с родным сыном. И поняв, что Сергей ничего взамен просить не станет, решил самый насущный его вопрос, устроил на хорошую работу.
Именно Могилевский Вениамин Степанович настаивал на дружбе Артура с Сергеем. Настаивал властно.
Но Артуру, сыну влиятельного чиновника, наверное, как и всем детям властных отцов, такое, мягко говоря, давление, не нравились. Правда, такое происходит не только у богатых или влиятельных. Наверняка, многие сталкивались с таким явлением и в собственной жизни, видели это в своих родителях или детях. Возраст протеста. Мнимая самостоятельность. «Красное на черном…» — звучало из восьми динамиков и тяжелого сабвуфера, «прокачанного» спортивного кабриолета BMW-320i.
Тем не менее, выполняя требования адвокатов, настаивающих на временном прекращении разгульного образа жизни, дабы не спровоцировать какую-нибудь очередную и нелепейшую ситуацию, способную разбередить, а то и раздуть новый костер на углях недавней истории с аварией, которую старательно и небезуспешно заминали адвокаты Могилевского во всевозможных инстанциях и суде. Артур, невольно, желая того или нет, внял наставлениям отца, сблизившись с Сергеем, который в действительности оказался неплохим парнем, и которого отец Артура, в одно время просто подселил в соседнюю с сыном больничную палату.
К удивлению многих, в том числе и старшего Могилевского, они быстро сдружились. Многие подозревали, что Сергей был заинтересован и нуждался в этой дружбе, но и Артур, не менее нуждался в человеке, которого поддерживал отец, и под прикрытием которого можно было жить, как и прежде, прежними увлечениями. Отношение Вениамина Степановича к Сергею по-прежнему носило доверительный характер. Отмечая это, Артур рационально этим воспользовался. А Сергею нужна была дружба Артура Могилевского.
К удивлению не верящих, Сергей разом вписался в круг друзей Артура. Так что создаваемая Артуром видимость сыновнего послушания и якобы переменившегося образа жизни особенно не тяготила его, если не принимать во внимание некоторое внутреннее угнетение, внутренний дискомфорт, которое испытывал Артур от присутствия Сергея в различных личных ситуациях.
К удивлению же самого Артура, выяснилось, что «приставленный» отцом Сергей, оказался куда более интересным человеком, как говорят в таких случаях — своим, нежели показался Артуру первоначально. Правильная жизнь, какой она представлялась из нравоучений отца — Артура нисколько не прельщала, и оказалась, была не интересна и Сергею. И это не только несказанно порадовало Артура, но, и оказалось на руку им обоим. Внешне, по крайней мере, казалось именно так.
