Полтора года назад, в отсутствие телевизора, читать газеты для Сергея — была единственная возможность быть в курсе событий связанных с чудовищной трагедией — дорожно-транспортным происшествием, в котором по вине сына областного чиновника погибли маленьких детей. Тогда, многие наблюдали за развитием этого дела, как за противостоянием между народной «властью» и человеческой справедливостью. К сожалению, о справедливости божьей Сергей предпочитал не думать, потому что в нее не верил. И потому, что жизнь складывалась таким образом, что влиятельный бог был всегда на стороне «народных» господ. Поэтому, ввиду развития событий именно этим путем, Сергея интересовало не столько каким образом очередной пасынок элитной социальной прослойки общества в очередной раз уйдет от суда гражданской ответственности, а насколько эмоционально будет реагировать озлобленное и безразличное ко всему и ко всем общество. Как долго продлиться общественное негодование. Потому как отныне счет народного внимания, как казалось Сергею, шел не на месяцы и годы, как раньше, а на дни и недели, по прошествии которых, никто уже не вспомнит о том, что по вине сына руководителя областного департамента экономики погибла целая семья. Погибли невинные дети, такие же любимые, долгожданные и единственные, как и единственный сын чиновника.
И пока город жил какое-то время ожиданием справедливого суда, и ждал его активной публичности и транспарентности, легитимации судебного решения, Сергей тоже испытывал желание быть в курсе такого непростого и в то же время абсолютно предсказуемого судебного процесса. Так что неуемный интерес к этому резонансному уголовному делу пробудил в Сергее потребность в чтении прессы и получение посредством ее хоть какой-то информации.
Сергей с упоением читал все попадающиеся в его руки газеты. Его интересовало буквально все, что касалось развития и хода расследования по уголовному делу, связанного с Могилевским-младшим. Но, как назло, и в одночасье газеты перестали об этом писать. Образовавшееся затишье походило на стремление многих заинтересованных лиц замять дело. А те газеты, что во всеуслышание трубили о том, что якобы на родственников погибших оказывается давление со стороны правоохранительных органов, в тоже время, заявляли о давлении на правоохранительные органы со стороны высокопоставленных чиновников тут же как по мановению волшебной палочки смолкали, и тему справедливого наказания авто-убийцы больше не освещали. В других же печатных изданиях наперебой появлялись совершенно нелепые сообщения о новых вскрывающихся обстоятельствах, вроде того, что мужчина с коляской, 28-летний Владимир Голубев, был в тот момент в состоянии алкогольного опьянения, соответствующего двум бутылкам пива. Лихо подхваченные «обличающие» жертв обстоятельства были разнесены в нескольких печатных изданиях, но большого резонанса не имели.
Вообще, воображаемый газетный корреспондент, написавший это, представлялся Сергею — женоподобным мужичком, у которого была кучерявая с плешью голова, избыточный вес и безволосые пухлые ножки, торчащие их широких длинных шорт с множеством накладных карманов. Засидевшись допоздна в офисе редакции, он, аппетитно пожирающий картофель фри, чизбургер и запивающий все кока-колой, в свете мерцающего монитора компьютера, вынашивал трудно рождаемую в глутаматной голове строку «идеальной» мысли, высасываемую из жирных пальцев, прежде чем шлепнуть ими по клавишам, выкладывая буквы в бредовые пляшущие строчки. Вот оно — рождение сенсационного материала! Вот она — бескомпромиссная партизанская борьба газетных издательств за рейтинг, в жесткой конкуренции занимаемого сектора рынка. А в темном углу этой избы-писальни в томительном ожидании сидел тощий человечек. Сложив свои белые ладошки на черный кожаный портфель, лежащий на его коленях, он заинтересовано ждал пока плешивый кулинар суррогатной мысли, извергнет для таких же суррогатных дегустаторов так называемую «бомбочку массового поражения», напичканную извращенными усилителями вкуса и способную переломить ход мыслей контуженного общественного сознания. Представляемые Сергеем образы, конечно же, были собирательными, а черты спецкора являлись вымышленными, тем не менее, по мнению Сергея, они были характерны для большинства офисных обитателей.
