Я – дурак, тиран, эгоист, я не могу думать ни о ком, кроме себя. К сожалению, с этим приходится согласиться. Ведь я мог настоять на своём и заставить-таки Нарцисса остаться в столице – там ему угрожало гораздо меньше опасностей. Он, конечно, хныкал, канючил, просился – но что из того?! Нет ведь. Я же привык видеть его рядом с собой. Я привык, что он всегда рядом, – протяни руку, – мой тёплый щенок, мой цветочек. Я убедил себя, что на войне как на войне и что меня тоже могут убить, так что глупо терять время, которое мы можем провести вместе.
Я – тварь. В этом мои враги, к сожалению, правы.
Но что теперь уж об этом…
Мертвецы могли идти день и ночь, но живым требовался отдых. По ночам вампиры исчезали, обернувшись нетопырями или совами: убивали, собирали для меня Силу, а заодно и разведывали положение. Мои люди спали в придорожных деревнях.
В деревенской корчме на окраине дикого леса я провёл с Нарциссом последнюю ночь. Помню, было ужасно холодно. В щели дуло, свет лампадки перед образом Божьим колебался. Маленькие кузнецы тоненько ковали между брёвнами…
И его фарфоровое лицо в неровном свете. Его переменчивые глаза, очи самого Сумрака, Боже правый… его горячие руки… Он озяб, обнимал меня, чтобы согреться – согрелся…
Ну какая разница, что он говорил…
На следующий день мы въехали в дикие леса. Я ещё никогда тут не бывал. Северный тракт шёл между двумя сплошными стенами деревьев. Всё уже, помнится, зеленело такой несмелой, стеклянной какой-то, терпкой молодой зеленью. Вымерзшие места чернели, как проплешины.
В этих, прах их возьми, лесах могли легко скрываться целые армии. И демона лысого их тут найдёшь. Но я надеялся на вампиров.
Мы проезжали лесные деревни: нищие, хромые избы с заплатанными крышами. Мужицкие коровы и козы выискивали первую траву, а в грязи копались тощие куры. Люди разбегались от нас с воплями, будто это мы грабители и убийцы. Всё шло как всегда.
Когда начало темнеть, мы остановились в одной такой деревушке. Её жители нам совсем не обрадовались, но всё-таки не посмели спорить. Мертвецы встали дозором, живые устроились на ночлег. Нарцисс болтал с каким-то мужланом, когда я пошёл отпустить вампиров. Я сказал ему:
– Поторопись, ночи холодны.
– Я всё объясню и приду, государь, – ответил мой золотой цветок. Последнее, что я от него услышал.
Я не спешил. Я переговорил с вампирами, потом мы с Агнессой штопали бок моего коня, который протёрся от трения о подпругу, и из прорехи сыпались опилки. Потом Клод и Плутон дали мне Силы и улетели. Чуть позже улетели и Грегор с Агнессой. Я подумал, что Нарцисс уже ждёт меня в избе.
Не было его там.
Я вышел во двор и позвал. Нарцисс не отозвался, я начал сердиться. Фигуры мертвецов маячили в темноте как столбы. Мне и в голову не могло прийти, что мой дурачок выйдет за пределы караула.
Я сходил в конюшню. Потом на сеновал: мало ли какая у Нарцисса эксцентричная затея. Через десять минут я начал волноваться. Его не было.
Я совершил катастрофическую ошибку, приказав мертвецам следить за всеми визитёрами снаружи. Нарцисс спокойно вышел изнутри – мертвецы не отреагировали на него. Для них он был частью меня. Он мог ходить где хотел.
В своё время я собирался приставить к нему пару трупов в качестве личной охраны. Но Нарцисс боялся их до невозможности, потому умолил меня этого не делать. Теперь я горько пожалел, что его послушался.
Я понял, что во дворе его нет и в этой поганой деревне нет тоже, только через полчаса. Начался дождь. Вечер свернулся в ночь, и стало гораздо темнее, чем обычно бывает в городе. И я не знал, куда теперь бежать.
Я поднял по тревоге людей и, пока они обшаривали деревню, позвал вампиров. Неумершие, конечно, бросили все свои ночные дела, но они улетели далеко, а зеркала в этой нищей деревне никто не нашёл бы и днём с фонарём. Вампиры прибыли уже в третьем часу, когда дождь хлестал так, что факелы гасли. Я развешивал по крышам блуждающие огни.
Мне стоило огромного труда не сорваться в истерику.
Я видел, как вампирам тяжело лететь: дождь лил как из ведра, и их крылья отяжелели от влаги. Они опустились на землю рядом со мной с явным облегчением, стряхивая воду с промокших плащей. Клод – старший в группе – спросил:
– Что-то случилось, государь? Мы вряд ли можем быть вам полезны: вы позвали нас с Линии Крови…
– Я знаю, – говорю, – знаю, мои хорошие, но не мог по-другому. Друзья мои, найдите Нарцисса.
Я, наверное, не попросил и не приказал, а взмолился. Они сильно встревожились. Агнесса сказала:
– У него мало сил… и он не звал смерть…
А Клод опустил глаза и буркнул – если так можно сказать про вампирское мурлыканье:
– Ладно, Несси, ты всё знаешь…
И я впервые в жизни нажал на вампиров:
– Что это знает Агнесса, и почему этого не знаю я?!
Они замялись и переглянулись. И Клод еле выговорил:
– Нарцисс принадлежал Предопределённости, ваше величество. И вам это известно не хуже, чем неумершим.
– Почему «принадлежал»? – говорю. Слово это резануло чудовищным предчувствием. – Говоришь, как о…
