— Отлично! Молодец! Она и у меня есть. Это был мой номер когда-то… еще с теми, кого сейчас нет, так… что у нас для бейби… конечно же цепи… толстые нигерские цепи… потом плащ — его скидываешь как пиджак… вот она, дорогая моя, — олимпийка… ты такой уличный гангстер, который в душе нежный, то есть сначала выйдешь грубо, пройдешь между столиками резко, жестко, потом выходишь вперед, останавливаешься, скидываешь… сначала плащ, брюки эти же, потом олимпийка и в процессе раздевания ты меняешься… ты становишься нежным, подходишь, выбираешь кого-нибудь за столиком, в бруллиантах такую, к ней вот так ластишься, но только не касайся. — Илза подошла ко мне и стала ластиться, обучая Хот-Дога. Мне понравилось. Илза была другой, совсем другой, чем все, что у меня было. Только очень она скользкая. Мне казалось, что она меня коснулась, но это был воздух.
— Так, а с тобой у нас что? Дорогой мой, подо что танцуешь?
У меня всегда было недоверие к тому, кто говорит, слишком часто говорит это слово, — «дорогой». Когда мир состоит из одних дорогих, навряд ли что-то или кто-то имеет ценность в таком мире. Для Илзы мир был именно таким.
— Ну?
— Лайза Минелли… «Мани»…
— Ого! «Кабаре»! Это может быть слишком, а?
— У тебя нет?
— У меня как раз есть. Я под нее разминаюсь… иногда… я не думала, что ты вообще знаешь такую… молодец.
Ну вот, я уже и не дорогой, а молодец. Здорово. Прекрасно даже… предатель, я вспомнил про предателя, но Илза не с нами, значит она не предатель. Джалал сказал — один из вас. Она не одна из нас, а если станет, я буду осторожным.
— Цилиндр, перчатки, трость конечно же… ну а танцевать все равно особо не придется, — подберем побольше аксессуаров, чтобы ты в основном раздевался… и быстро передвигайся между столиками. И это для всех — когда останавливаетесь — это должно занимать не больше полминуты, — потом вы двигаетесь и тут же что-то снимаете, не обращайте внимание, если музыка пока идет, а вы еще танцуете, вы прекращаете, то есть пускай себе музыка идет, но если разделись, — пробежками между столиками за деньгами и убегаете, да?
Я вдруг понял, что Илза иногда говорит не по-русски, она путает слова, ставит не тот падеж… ей тяжело говорить по-русски, или она хочет сказать совсем не то, что мы слышим… странная манера… ведь были моменты, когда она говорила правильно… Мама моя, когда что-то скрывала от отца, от меня, говорила точь-в-точь как сейчас Илза.
— Мы поняли друг друга, да?
— На все сто.
— Отличненько. После ваших о-о-очень коротких номеров я танцую до-о-о-олгий танец живота, потом мы все отдыхаем, я с вами расплачиваюсь, и отдыхаем дальше! Отлично!
Мы даже ничего и не ответили. Илза сама решила, что все отлично, что ж, посмотрим. Честно говоря, я еще не решил, что будет лучше, — убить судью до своего индивидуального номера, причем так, чтобы меня сразу повязали, или блистать на танцполе после убийства, когда наверняка уже станет все равно.
— Можно ребят на минуту?
Это нас разыскала Наташа.
— Да, конечно, всех сразу? Просто мы бы могли с кем-то…
— Всех! — Наташа перебила Илзу и скрылась за дверью. Мы вышли в холл.
— Ну как, танцоры, цветы вам покупать? Я забила себе там столик, так что алиби будет у всех одинаковое. Главное, прорулите между собой, чтобы не забыть и этого выхлопать.
— Отлично все срослось, смотри, у нас будут индивидуальные номера. Пока я танцую, Хот-Дог парится в сауне, Пепси танцует — он еще может быть там. В десять, правильно, все это уже к концу у нас пойдет, мы прорулим, что Хот-Дог скачет последним из нас, он объявится, как только судья ляжет на стол, пока судья не ляжет, — парься в сауне и не парься, что тебя тут нет, мы подольше потанцуем. Ты появляешься, мы с Пепси берем лук, валим судью и обратно в ресторан. И-де-аль-но!
Все обратили внимание на мои последние слова и успокоились. Я сам с трудом понимал, как все совпадет, но в теории все было действительно идеально.
— Главное от всего получать удовольствие, тогда мы надолго сохраним вот это обаяние молодости, которое пока в нас есть!
— Смотрите… смотрите…
Наташе положено быть недовольной. Я не стал спорить, но видно было, что я ее залечил. Еще бы, я и себя залечил!
Наташа пошла в бассейн, мы вернулись к Илзе. Илза была слегка недовольна, но улыбалась.
— Отлично, прогоним ваши номера.
Мы стали прогонять. Сначала все вместе мы учились простой походке парней с Уолл-стрит, потом Илза начала работать с каждым индивидуально. Наверное, Илза была профессионал. По ее словам, все было просто. И мы исполняли все, что она говорила. И у нас получалось. По крайней мере, она нас в этом убеждала. В тотальном погружении в природу танца мы провели до половины девятого. Илза отпустила нас передохнуть, мы договорились встретиться уже в самом ресторане.
— Не в самом, конечно же, пройдете в ресторан, там вам покажут нашу комнату, мы там переоденемся. Я пойду с диджеем говорить, давайте.
