— Конечно, все пройдет! Все так и сделаем. Может, я пойду попрошу у них воды, вам принести?
— Да.
— Да.
Я ничего не ответил, потому что Илза не дождалась моего ответа, она уже вышла из комнаты.
— Что ты к ней пристал.
— Нет, а что, удочки уже надо закидывать. Мы тоже не мальчики тут наяривать, я вообще ни перед кем не оголялся. Для меня это, может, неприемлемо... было. Я должен знать, что она может нам устроить... в смысле — предложить... глобально...
— Ты ни перед кем не оголялся?
— Нет.
— Совсем?
— Совсем.
— Что, у тебя не было в жизни таких эпизодов, что ты доставлял кому-то удовольствие и раздевался?
— Нет... я доставлял удовольствие, но не так!
— Ты сейчас мне ответил, как будто я глупость какую-то спросил, а ты такой умный и занимался всегда делом, а я ерундой.
— Я не так ответил, просто есть сотни способов доставить удовольствие, не раздеваясь.
— Ну а если раздеться?
— У меня такого не было. Я специально ни перед кем не раздевался. Так, спонтанно, перед сном, сто раз. Специально, чтоб на меня посмотрели, — ни одного.
— Что ты к нему пристал. — Хот-Дог вступился за Пепси. — Я тоже специально ни перед кем не раздевался для удовольствия... даже перед мамой.
— А зачем маме такое удовольствие, я имел в виду девушку.
— Я тоже все это имел в виду, я чтоб ты понял, что ни разу. Понятно тебе?!
На меня орали два парня из-за какой-то ерунды. Два моих друга. Мы напряглись. Море, курорт, а мы даже перенапряглись. И ведь еще никого не убили. Вот убьем и помиримся. А сейчас я просто съем свою обиду и промолчу.
— Чего пристал? Я просто спросил у Илзы!
— Ты не хочешь, мы с ней будем ездить, сиди со своей Наташей, загорай, а нам надо и о будущем подумать, можно, если подзаработать...
Хот-Дог поддакивал беспомощным воплям Пепси, я молчал. Вошла Илза с маленькой бутылочкой минералки.
— Пейте.
Пускай они пьют. Я не буду пить, я просто потанцую, убью и пойду загорать. Хотя уже будет ночь. Пойду на дискотеку. Хотя там беспонтово. Пойду спать. К Наташе. Вернее, это и мой номер тоже. Пойду в свой номер. А там и Наташа.
— Ну что, я первая, вы подключаетесь, готовы?
Я с трудом успел подскочить. Уже играла музыка. Мы вывалились в зал. Все в зале смотрели на Илзу. На нас смотрел только один человек. Это была Наташа. И ей было очень смешно. Я вспомнил про Уолл-стрит и перестал смотреть на Наташу. Я стал смотреть сквозь нее взглядом человека, который только что выпил восемь кружек горячего молока. Наташа все равно смеялась. И я это все равно заметил, хоть и смотрел сквозь нее. Мы стали двигаться. Наташа сделала вид, что клюет что-то в своей тарелке. Иначе бы она просто упала под стол от смеха. Ха, а рядом с ней сидел какой-то мужчина. Я сделал разученные шаги вперед-назад и опять огляделся. Да, рядом с Наташей сидел молодой парень, крепкий, белокурый. Наверное, немец. Может, он просто подсел на свободное место. Хотя, наверное, все-таки Наташа его специально подсадила... для алиби. Очередное вперед-назад. На стене висят часы. Без пятнадцати десять, Гарри Купер. Пора тебе закругляться, дорогой Гарри! Илза скинула юбку и стала делать какие-то неимоверные выгибы. Не знаю, как в зале, а я увидел все! Вернее, всю. Ой, Пепси и Хот-Дог уже сняли пиджаки. Я догнал их, а Илза уже поставила кому-то на стол ногу и стала стягивать первый чулок. На старт, внимание... м-м-м... арш! Я скомандовал про себя, и в то же мгновение, как чулок Илзы полетел кому-то в тарелку, я сдернул с себя штаны. Надо же, если ты новичок в смысле публичных выступлений, то абсолютно нет никакой разницы, в штанах ты или без. Голым даже спокойнее, у тебя уже есть что-то, что обратит на себя внимание и хоть как-то понравится. Да, дебют всегда успешнее без штанов... И Мадонна, и Сильвестр Сталлоне знали об этом... Так, Илза что-то медлит, наконец-то добралась до своего второго чулка — мы сдергиваем рубашки. Теперь отдадимся импровизации и начнем тереться между столиками. Турки сначала не поняли, что это мы так стали бегать между ними. Иностранцы поняли, но сделали вид, что увлечены своей едой. Особенно это получалось у немцев. Они уткнулись в свои тарелки, и мы уж было решили исчезать в подсобке, но тут Наташа притянулась ко мне и засунула пять евро в плавки. Твердая бумажка впилась мне в интимную кожу. Я однажды прочитал, что на каждой десятой купюре евро обнаруживают следы кокаина. Лишь бы это не была каждая десятая, не хватало тут еще подхватить что-нибудь из чужой наркоманской ноздри. Мы в танце подобрали свою одежду и скрылись. Илза осталась дотанцовывать. Мы стали подглядывать в щелочку и за Илзой, и за реакцией публики.
— Без десяти, Хот-Дог.
Оказывается, Пепси смотрел на часы, которые висели на стене ресторана. Ни публика, ни Илза его не интересовали. Хот-Дог допил воду из маленькой бутылочки, которую принесла нам заботливая Илза, накинул на себя свою одежду и побежал париться. В комнату вбежала Илза.
— Ну как?
— Воды...
— Нету.
— А...
