Илза выбежала на кухню ресторана. Мы опять стали подглядывать — публика ела. Хорошо ли это было? Мы не знаем. Ну, хотя они не ушли, значит, нормально. Вернулась Илза.
— Нормально. Очень даже хорошо. Так, теперь ты, Пепси. Две-три минуты и пошел. Можешь уже переодеваться.
Пепси стал натягивать шорты и жилетку.
— Зазвучит музыка, и выходишь, сразу взгляд, такая томная тоска и желание угодить, потому что тебе уже угодили... Диджей ставит, ты выходишь, промежуток между танцами — пять минут, как слышите музыку — на сцену. Следующий после тебя кто пойдет, где Хот-Дог?
— Следующим я пойду, Хот-Дог слегка переволновался.
— Отлить вышел.
— Слегка?
— Ну так... все будет достаточно аккуратно, не переживай.
— Я не переживаю, дорогой мой, вы что-то распереживались.
Зазвучала музыка, Пепси пошел на сцену, но тут же остановился. Играла не «Вандефул лайф» и даже не «Пёфект дей». Диджей поставил Шакиру, «Венева, верева» — старую резкую латиноамериканскую песенку.
— Давай, давай, давай — вперед!
— Это не моя музыка.
— Какая разница! Мы все поставили с тобой, танец тот же! Считай про себя, можно и в тишине танцевать!
Илза вытолкнула Пепси в зал и закрыла дверь. Смотреть не хотели ни она, ни я. Из зала стали раздаваться аплодисменты, сначала редкие, потом все сильнее и сильнее. Все-таки мы современные люди, все, что мы видели и слышали, в чем варились, всего этого наверняка достаточно, чтобы сорвать аплодисменты в этом турецком ресторане... наверняка... лишь бы Пепси не устроил нечто большее, чем танец, ведь он мне нужен... очень скоро ему держать лук...
— Послушай...
— Да, Илза.
— Вот эти деньги...
— А, да, это успех? Мне сунули пять евро...
— Давай пока мне, мы потом все соберем, чтобы были все вместе деньги, и поделим потом.
— Да, конечно. — Я отдал пять евро Илзе, тем более что это всего лишь пять евро. Я надеюсь, сегодня мы заработаем гораздо больше. И сейчас совсем не обязательно говорить о том, что их мне просунула Наташа.
— Нормально, это только начало. Слышишь, как ему хлопают. Все разогрелись, сейчас должно покатить.
— А ты когда покатишь?
— В смысле?
— Отсюда когда покатишь?
— А... я еще тут тусанусь... дня три-четыре... там посмотрим... поеду домой...
— На такси?
— На каком... такси... на самолете... только на билет пока ничего нет! Да! Вот так и живем.
— У нас тоже билета обратно нет...
— Ну, вы ребята крутые, купите... отдохнете и купите...
— Может, вместе?
— Когда, то есть куда... что вместе?
— Ты куда полетишь?
— Домой... мне, там, надо домой, в Таллин, потом учеба, последний курс, если хочешь, мы можем обсудить потом, мы же не потеряемся, сейчас есть интернет, мобильная связь, эсэмэс, ты любишь получать эсэмэски? Потом запишем номера друг друга.
— У меня нет мобильного...
— Нет мобильного... Почему у тебя нет мобильного?
— Я верю в простое человеческое общение...
— Ну так и давай общаться по мобильному, это же так удобно! Обязательно купи себе мобильный, купи здесь, в Турции, или в аэропорту в дьюти-фри. Самые лучшие магазины в дьюти-фри, сигареты дешевые, можно краситься, душиться бесплатно пробниками, и обязательно купи мобильник... Тебе что главное, чтобы клавиатура была удобная, камера не обязательно, или купи с камерой и пришлешь мне свою фотографию, и будем переписываться, перезваниваться, тем более внутри Москвы это все так дешево...
— А при чем тут Москва?
— А вы не из Москвы?
— Нет.
— У-у-у, а мне кто-то из вас говорил, что вы из Москвы, ну ладно, ну послушайте, эсэмэс ведь всегда одинаково недорогой, и мы можем спокойно переписываться, я вам из своего Тарту, вы мне из своего Тарту, хоть он даже и в Колумбии будет.
— То есть ты возвращаешься в Тарту доучиваться?
— Да, сессии, шмессии, потом лето, и опять на море.
Я понял, что сейчас говорить с Илзой бесперспективно, перспективнее действительно будет купить мобильный и слать ей бесконечные эсэмэс, в этом будет гораздо больше смысла, чем говорить с ней вот так, вживую.
— Ну послушай, даже пока ты не купишь себе мобильный, ты всегда сможешь пойти в интернет и написать! У меня простой адрес. Ты будешь скучать, я буду скучать, вот ты мне напишешь, и все будет отличненько, запоминай, babaka собака йаху точка ком.
Дверь открылась, сопровождаемый глухой тишиной в комнате появился Пепси. Он уже не стеснялся даже нас — медленно надел плавки, сел на стул и попросил воды.
— Послушай, воду выпей на кухне, а плавки больше не снимай, это же стриптиз, ты можешь показать кому-то индивидуально, за личное вознаграждение, ты подходишь, тебе оттягивают резинку и смотрят, индивидуально, один на один — так ты больше насобираешь денег. У тебя получилось?
— У меня получилось. Я показал всем, поэтому индивидуально мне никто не дал. Ну что, это опыт, теперь буду умнее.
Пепси накинул брюки и пошел пить.
— Ну ты понимаешь, что от тебя требуется?
— Я понимаю.
Я вспомнил еще один стих Хот-Дога, он написал его, когда на призывной комиссии в военкомате у него спросили, понимает ли Хот-Дог, почему он никогда не будет служить в армии.
