Ассер громко закричал, но избыток хмеля не позволил ему потерять сознание от сильной боли. Пытаясь зажать здоровой рукой ужасную рану, он бросил взгляд на женщину и от удивления замер, забывая, что находится на краю гибели.
— Джамила?
— Еще не пропил свою память, помнишь меня, — криво усмехнулась она. — Пришла подарить тебе самую лучшую ночь в жизни. Жаль, что раньше не дали покромсать твою наглую рожу.
— Тварь! Мы же на одной стороне!
— Я всегда только на своей стороне. Остальные лишь могут временно присоединяться к ней.
И Ассер зашелся диким хохотом обреченного на смерть:
— Никогда не доверял тебе, змея пустыни. Пропади ты пропадом вместе со своим Аллардом!
— Значит, он все-таки жив? — вздох не то радости, не то разочарования вырвался из Джамилы.
— Ненавижу вас обоих! — окровавленная рука Ассера рванулась за спину к кинжалу, и тут же короткий взмах саблей отделил его голову от туловища.
— А я только вошла во вкус, — с сожалением процедила арразийка, обтирая сталь покрывалом с тахты.
После ее ловкие руки принялись обшаривать одежду безголового мертвеца и сразу же извлекли на свет эльфийский пергамент. Черные глаза пробежались по тексту и удовлетворенно сузились.
— Так и знала, что ты выжил. Подобных людей очень непросто прикончить.
* * * *
Вальгир закончил трапезу и поблагодарил за нее Дунлина, приложив свою руку к груди и слегка поклонившись.
— Спасибо, что дал мне пищу и ночлег. Хотел бы задержаться здесь подольше, но неотложные дела волнуют мое сердце, — сказал он старейшине эльфийского дома.
— Даже не поведаешь мне, что происходит сейчас в Хелиндельсельве? — спросил внезапно Дунлин, опередив желание Вальгира подняться с лавки.
— Лес вот-вот уйдет в спячку. На границах спокойно. После войны в Антинаре дышать там стало куда легче.
— Пока легче, а что потом будет — неизвестно. Ты же не думаешь, что люди просто так оставят нас в покое?
Слова старейшины насторожили эльфа.
— Разве есть причины для беспокойства? — спросил он. — Королева Алисия дала нашему народу обещание больше не тревожить священный лес. Почему мы не должны доверять ее словам?
— Потому что это только слова. В устах людей они совсем ничего не значат, — сгорбившись, Дунлин опустил голову на согнутые в локтях руки. — Люди не доверяют нам, мы не доверяем им. Замкнутый круг. Я вновь вернулся в Вермилион и рассчитывал увидеть перемены в их глазах, но в который раз разочарование отравляет мою душу.
— Люди всегда были такими. Лучше расскажи, как продвигается наша торговля. Былые притеснения остались в прошлом?
— Нам выделяют самые бойкие места. Тут мне жаловаться не на что.
— Так что же гложет тебя?
— Мне трудно объяснить это, Вальгир. Чувствую, как враждебные нам силы вновь собираются вместе. Блейков уже нет, но что-то иное заняло их место. С пропажей советника Уинсона тьма вновь зашевелилась с той стороны.
Вальгир промолчал, надеясь, что Дунлин не задаст свой очевидный вопрос. Но тот не мог обойти его стороной.
— Скажи мне, что же случилось с Аллардом Уинсоном? Он действительно погиб или слухи не лгут, и советник скрывается в Хелиндельсельве?
Вальгир не умел врать, особенно своим соплеменникам.
— Дозорные говорили, что видели в лесу человека, но был это Аллард или нет, сказать не берусь, — уклончиво ответил он, стараясь избегать взгляда старейшины.
— Как так? Видели и не захватили в плен? Не похоже на наших дозорных.
К столу подошла юная эльфийка и спросила у гостя, не желает ли он продолжить трапезу.
— Нет, спасибо любезная девушка. Ты изумительно все приготовила, а потому не сочти за оскорбление мой отказ, — мягко сказал ей Вальгир, залюбовавшись ее красивым лицом и стройной фигурой.
Щеки девушки подернулись румянцем и она, смутившись, поспешила покинуть комнату.
— Моя дочь Морелей, — со вздохом сказал Дунлин. — Ей уже тридцать, а я все не могу свыкнуться с мыслью, что опека ей не требуется. Хочу выдать ее замуж, да разве в этом городе сыщешь доброго эльфа. Предлагал ей вернуться домой, а она не хочет. Говорит, что кто-то должен нести здесь тяжелое бремя торговца. Хотя я думаю, что она лукавит. Самой тут нравится жить. Стала уже волосы укладывать подобно местным женщинам, да чем-то лицо себе мажет по вечерам.
— Что поделаешь, жизнь на чужбине диктует свои правила, — ответил ему Вальгир. — Лишь бы она совсем не оторвалась от своих корней, да не загуляла тут с каким-нибудь пройдохой из людского рода.
— Вот этого я и боюсь. Бесчестие для человека в порядке вещей, а для нас оно смерти подобно. А долг свой каждый из нас выполнить обязан. На том и стоит эльфийский народ.
Вальгир вспомнил о своей миссии и поспешил раскланяться перед хозяином дома. Стоило поторопиться — в Месяц Холода снег всегда выпадал слишком уж внезапно, а впереди неблизкий путь до дома. И хотя он так и не получил от одноглазого желаемых сведений, но все же считал свой долг выполненным.
* * * *
Едва ощутимый укол в плечо и по всему его телу внезапно пробежала слабость. И как не пытался Вальгир сохранить равновесие, а ноги предательски подкосились, увлекая его на каменную мостовую.
