Гай молчал, разглядывая нож. Нет, это все же не отцовский, но точно такой же, только новый. Он следит за сектой, а Ист следит за ним? Скорее, это даже насмешка: я знаю все о тебе. Кто ты, откуда, кто твой отец, что тебе нравится и о чем ты мечтаешь. Но если он знает все о нем, почему его до сих пор не поймали и не прирезали сектанты? Или ему все равно?
Нет, нужно узнать больше, пользуясь шансом. Ист не дышит на него намеренно, значит, не собирается убивать. Гай тайком установил связь с Главой и почтительно склонился, принимая нож:
— Благодарю великодушного Покровителя разрушения.
— А ты знаешь кое-что о почтении к старшим! Ты мне нравишься. Следуй за мной.
Ист неторопливо направился в обратном направлении. Гай, собрав всю храбрость в кулак, направился за ним на некотором удалении, передавая информацию. Лов не замечал установленной связи с Главой? Или ему правда все равно? Похоже, на этом его недолгая служба закончится. Эх, не так представлялся ему этот конец! Как же хочется жить! Прощай, сестренка. Очень жаль, что не удастся даже поздравить тебя со сдачей экзамена. Проклятая секта! И зачем он связался с этой работой?! Но ничего не поделаешь, хотя бы напоследок соберет как можно больше сведений об этой проклятой секте.
Гай вышел в мир и вновь встретился с аватаром Гнилого Лова, ожидавшим его на опушке запретного леса. Солнце клонилось к закату, заливая и без того бледно-алый воздух леса красными лучами. Разведчик рассматривал массивные черные стволы деревьев Кона, золотистые листья на земле. Лес абсолютно пустой. Бросалось в глаза полное отсутствие животных и птиц, да и вообще любых живых существ: даже насекомые не приставали. Лес выглядел кем-то почищенным: на земле нет веток, упавших старых деревьев, лежат только прекрасные золотистые листья. Гая окружала полная тишина, нарушаемая только шелестом под ногами. Он наконец-то набрался храбрости спросить:
— Что произошло здесь, после чего это место стало таким?
— Каким?
— Здесь нет ничего живого, будто прибрано и все в странной алой дымке. Откуда она вообще взялась?
— Мои служители следят за порядком здесь. А источник дымки мы сегодня устраним.
Ист уверенно вел его вглубь леса. Ближе к центру леса концентрация алого дурмана возрастала. От него не спасал ни толстый слой тряпок, ни защитные руны на одежде. Он похож на энергию, которая проникала в тело, кипятила кровь и обжигала энергетические каналы. Гай почувствовал, как сходит с ума. Ему хотелось подраться с Истом, вырезать всю его общину безумных сектантов, немедленно заняться сексом с кучей горячих девочек, забрать сестру, направиться на поиски отца и еще что-то и все сразу. Стало жарко. Он весь покрылся потом. Руки чуть подрагивали.
Гай оперся на ствол дерева, пытаясь отдышаться, но не рассчитал силу и оставил на дереве вмятину, едва дотронувшись. Рука разодралась в кровь, а пара пальцев неестественно согнулась, но он не чувствовал боли. Он задумчиво поправил сломанные пальцы, снова не рассчитав силу и едва не оторвав их. Кровь очень быстро остановилась, а рана зажила, будто ничего и не было. Кости срослись.
Гай задумчиво посгибал и поразгибал пальцы. Идеально срослись.
Ист остановился перед могилой в самом сердце леса. На очень старом черном надгробии с разрушенными временем краями что-то написано на древнеэлькринском. Руны недавно обновили, а надгробие выглядело так, будто за ним следили. Вокруг могилы алой дымки больше всего. Гай не знал древнеэлькринского и никак не мог прочитать имя.
— Чья это могила?
— Здесь же написано, — хрипло рассмеялся Ист.
— Кто-то из твоих друзей?
— В некотором роде. Раскопай, — лич будто из-под своих лохмотьев вытащил и протянул ему лопату.
— Почему именно я?
— Должен же ты хоть как-то отплатить мне за терпение, малыш! Постоянно лезешь не в свои дела.
Гай вздрогнул. Все равно умирать, но ведь страшно! Он что, хочет положить его рядом со своим древним другом? Разведчик взял лопату и начал копать, продолжая расспрашивать.
— Чем я обязан терпению почтенного?
— Моим намерением принять тебя в свою семью.
— Вынужден отказаться от приглашения в секту. Я никогда не буду следовать пути Покровителя разрушения, — хмыкнул Гай, копая. Это давалось неожиданно легко: влияние густой алой дымки значительно облегчало задачу.
— От твоего решения здесь ничего не зависит: рано или поздно ты станешь частью нашей семьи, — полупрохрипел-полупробулькал Ист.
— Я лучше умру, — твердо отказался Гай.
— Разве это не расстроит твою сестру и отца? — вкрадчиво спросил Лов.
— Гораздо больше их расстроит, если я вступлю в секту, уничтожившую наш дом и разрушающую наш родной мир.
— Наша семья не планировала трогать ваш дом. Ткань мира под ним была слабой и провалилась сама.
— Хочешь сказать, твоя секта виновата не во всех прорывах?
— Только в тех, которые проходят по границе между опорами, мы же не безумцы.
— Зачем вам это?
— Чтобы добиться любви и справедливо распределить ее.
