— Для всех нарушителей проводится стандартная процедура. Бес. Его отвели в подземелья и допросили. Отчет гласит, что он умер, после того как сознался, что решил пробраться в гарем, ради одной из наложниц.
— Но это враньё… — Кайрин кивнул, уже зная, что отчетам брата верить нельзя. — Его похоронили?
Я никогда не придавала большого значения похоронам на земле. Казалось бы — безжизненное тело кладут в сырую землю, и в нем не остаётся ничего от той личности, которую ты знал раньше. Венки, ленты, кресты — все это было ненужной шелухой, для человека, которому, по сути, не приходилось никого хоронить в сознательном возрасте.
А сейчас я, наконец, пришла к мысли, что у меня даже вещей его не осталось. Просто был человек и исчез, не дав возможности с ним попрощаться. Останься после него хоть небольшой холм песка где-то на окраине Империи, я хотела его видеть.
Кайрин посмотрел на меня так, будто я сморозила величайшую глупость.
— Тело скормили зверью, Бес. У нас не принято хоронить преступников.
— Что?
Мне не стоило переспрашивать. Это выглядело глупо и неуместно, но мозг будто выключился, превратившись в сломанный ретранслятор. Кайрин же не любил повторять дважды, он просто развернулся и махнул рукой, приказывая пошевеливаться. И я последовала за ним безвольно, как корова на привязи. Ноги двигались с трудом, будто принадлежали деревянной марионетке, а не живой девушке.
Я ничего не видела перед глазами.
— Стой, так дело не пойдет.
Заметив, что я готова вот-вот рухнуть на колени, Кайрин остановился. Стены дворца прислушивались к моему тяжелому дыханию. Казалось, что они живы и кровожадны и будут рады пойти друг другу навстречу, чтобы меня раздавить. Кости и плоть — все смешать и размазать до состояния грязи, чтобы в конечном итоге от меня вообще ничего не осталось.
— Посмотри на меня, Бес.
Ладонь Кайрина холодная, твердая, легла мне на подбородок, запрокидывая лицо вверх. Его касание — единственное от чего мне не становилось физически плохо. Почему до меня спокойно может дотрагиваться только человек, чьи слова только что беспощадно ранили? Удивительный парадокс.
— Отпусти. Ты как и прежде получишь от меня все что захочешь, если позволишь прийти в себя.
Я думала, что мой резкий тон вновь подействует на Карающего как раздражитель. Приготовилась даже принять очередной подзатыльник или пощёчину, если мужчина решит привести меня в чувства уже привычным методом, но он лишь поджал губы и досадливо покачал головой. «Я надеялся, что ты сильнее» — эту фразу можно прочесть у него на лбу.
— У нас нет на это времени, — было произнесено вслух, — и ты можешь либо помочь мне найти организаторов и отомстить за смерть своего друга, либо остаться здесь и упиваться своим трауром дальше. Даю слово, в этом случае я уйду и больше никогда о тебе не вспомню. Что выбираешь?
Я сглотнула, в глубине души понимая, что Кайрин блефует, что без меня ему будет сложнее справиться, а значит, он не посмеет аннулировать нашу сделку в первый же день её существования, но решительность в его взгляде могла поколебать любую уверенность.
К тому же он прав. Я смогу отомстить, или, по крайней мере, попытаюсь добраться до виновных. И пусть первым в списке стоял сам принц, я не позволю, чтобы смерть Димки так просто сошла ему с рук. Ответ было очевиден.
— Когда мы начнем обучение?
Удар в спину был ожидаемым, но от этого оказался не менее болезненным. Я упала, пропахав добрую пару метров ржавого песка носом, и теперь едва могла найти в себе силы, чтобы встать. Не сумев опереться на локти, я перекатилась на спину, отплевываясь окровавленным песком. Губы были разбиты и безжалостно щипали. Сид, будь он трижды проклят, возвышался надо мной с гадкой улыбкой на загорелом лице, и тень, которую отбрасывала его вытянутая фигура, заслоняла палящее солнце. Отвешивать мне унизительный пинок было подло, низко и едва ли походило на ведение честного боя.
Острие учебного клинка уперлось в живот, и парень лениво пробормотал:
— Ты мертв. Опять.
Из отряда Карающего Сид оказался самым молодым и, наверное, поэтому, был назначен главным над моими тренировками. Не такой широкий в плечах как прочие воины, он был выше меня всего на полторы головы, но это не мешало ему укладывать новичка на лопатки с неизменным постоянством.
— Не радуйся так открыто, это похоже на избиение младенца. — Злорадно прошипела я, стараясь не показывать, что новое поражение меня задело.
— Нашел младенца, — хохотнул парень, — в твои годы я зарубил свою первую гидру, которая, к слову сказать, жрет таких безвольных червяков даже не пережёвывая. Давай руку.
Сид убрал оружие, которое хоть и не было заточено как боевое, нанесло мне уже немало увечий, и подал жилистую ладонь, чтобы помочь подняться. Я по привычке протянула свою, и тут же отдернула, понимая, что потеряла одну из перчаток, которые носила практически не снимая.
