На городской площади вдоль оградки особняка уже собралось несколько зевак: появление Максима сопровождалось неразборчивыми восклицаниями, кто-то ткнул в его сторону пальцем — когда рядом не было видно мрачного чародея, поведение толпы становилось куда более развязным, исчезала скованность и трепет, на смену им приходила смелость показывать лица и улыбаться. Видно, их притягивала сюда одна только возможность посмотреть на нового подмастерья, даже если заговорить с ним никто бы и не рискнул. Макс заметил шепчущуюся кучку ещё на подходе к кольцу из дубов и внезапно почувствовал какое-то необъяснимое, не свойственное ему прежде презрение. В конце-то концов, сколько можно доставать и преследовать простых людей, да ещё так нагло пальцем тыкать? Ни стыда, ни совести! Мёдом им тут, что ли, намазано?
А чародей? Неужели они ещё не надоели самому Захарии? Наверняка ему поперёк горла такое внимание к собственной персоне, он личность нелюдимая, старается лишний раз на глаза не попадаться… И если уж всего за несколько дней горожане успели заколебать даже Максима до зубовного скрежета, можно представить, как сильно они бесят колдуна. Так почему он… не поставит, скажем, какой-нибудь защитный экран на территорию или не пустит электричество по ограждению? Этих придурков палками отгонять пора да тряпками ссаными!
Люди разной наружности, разного социального статуса и разной степени интеллекта, отпечатавшегося (или не отпечатавшегося) на лицах, в голос обсуждали, как недавний дебошир огибает тёмно-синий дом и поднимается на крыльцо. И тут какой-то ребёнок, прорвавшись сквозь плотно сомкнутые ряды любопытных, вдруг махнул Максу рукой. И даже окликнул. Зеваки зашикали, сменив лёгкое настроение тревожным предчувствием неприятностей, но мальчишку это не остановило — он крикнул снова и только активнее принялся штурмовать идеально чистый белый заборчик. Кто-то особо умный попытался сдёрнуть ребёнка обратно на землю, да с такой силой схватил за воротник, что едва не придушил — одного этого оказалось бы достаточно, чтобы Максим вмешался и на правах Путника высказал грубияну всё, что по поводу жестокого обращения с детьми думал…
Однако звал Макса не абы кто: светлые волосы, крепкие широкие плечи — это был Пьетр собственной персоной, и негодование юноши от увиденной сцены усилилось троекратно.
— Привет, Максим! — поприветствовал мальчик, не переставая махать.
Он уже уверенно встал ногами на нижнюю перекладину, держась свободной рукой за верхнюю, и широко улыбался, словно встретил лучшего друга. Цепкая мужская хватка на загривке ослабла, стоило безымянному хаму осознать: эти люди знакомы.
А юноша, пока подходил, активно забирал слова об электричестве назад. Едва ли он задумывался о том, как выглядит со стороны: взъерошенный, возбуждённый, в фартуке, измазанном кровью, похожий больше на маньяка-похитителя, чем на прилежного ученика. Хорошо, что сын кузнеца то ли проигнорировал эти детали, то ли давно к ним привык — и правда, мясника он прежде не встречал, что ли?
— Привет, — улыбнулся в ответ Путник, остановившись в метре от оградки, и вцепился в неотёсанного работягу самым злобным и предупреждающим взглядом из своего арсенала. Зеваки, шепчась, слегка отошли, а бедолагу-мужика и вовсе к месту пригвоздило, правда, сложно было сказать наверняка, от чего конкретно: неожиданности или всё-таки страха. — Ещё раз ребёнка тронешь — получишь в зубы, козлина. Пшёл отсюда. Как у тебя дела, Пьетр?
— Хорошо! — кивнул мальчишка, который, казалось, даже не заметил интервенции в его личное пространство со стороны постороннего человека. — Мы пришли в гости!
Плотность скопившегося неподалёку народа стремительно снижалась, однако уходить никто и не помыслил: отойдя на всякий случай назад и расступившись пошире, они с упорством баранов и наглостью мясных мух продолжали своё раздражающее наблюдение.
— Мы? — игнорируя поднимающуюся из живота злобу, Максим постарался вместо этого сфокусироваться на диалоге. — Ты не один?
— Не-а, мама и Элли тоже здеся, — Пьетр кивнул куда-то на торговые лавки по другую сторону площади. — Но мы тебя не видели, так что мама повела Элли чевой-то купить. Мы соскучились! Мама сказала, что стража тебя в тюрьму увела! Это правда?