— Господин магистр, — поприветствовал чародея подошедший ближе Йен — поприветствовал так, что даже Максу вдруг отчего-то необъяснимо захотелось съездить ему по лицу — и в изумлении переключился на недавнего заключённого. — Какими судьбами, подлеток?
— Это Максимус, сержант, — поправил маг, смерив стражника одним из самых неприятных взглядов, что юноше доводилось видеть — токсичным снисхождением, намеренно плохо замаскированным под тактичность. — Новый Путник. Мой подмастерье. Я бы представил вас раньше, но вы вроде как должны быть знакомы?
На внезапно возникшем в воздухе напряжении можно было повесить топор. Йен, конечно же, и сам догадался о причинах, по которым два этих Путника отправляются куда-то вместе, ему не требовалось подсказок. Снисходительное пояснение Захарии стража зацепило: якобы вежливое, конечно, но на самом-то деле оно полно презрения к простому работяге, на самом-то деле оно буквально сочится ядом. Не просто же так прозвучал этот вопрос? Чёртов некромант тычет его лицом в недостаточное воспитание и дефицит этикета, намекает на грубость по отношению к пацану… И хотя Йен не раз и не два объяснял себе, что чернокнижник намеренно провоцирует своего оппонента на самые мерзкие и гадкие чувства, что нужно по возможности игнорировать само существование этого исчадия, стоило только Захарии оказаться поблизости и открыть рот, Йена захлёстывала волна жгучей неконтролируемой неприязни.
Появление второго стражника взволновало Дрозда: поводив из стороны в сторону ушами, конь поднял голову довольно высоко и уставился на него с высоты немаленького своего роста, словно удав, гипнотизирующий зайца.
— Подмастерье? Вот как. В таком случае, прошу прощения за фамильярность, она была неуместна, — Йен жеребца старательно игнорировал; на лице его не дрогнуло ни мускула, но военная муштра приказала телу склониться в глубоком и почтительном поклоне в обход распалившегося рассудка. — Искренне сожалею, что позволил себе высказаться подобным образом.
Он не знал, почему не может сдержать порыв прицепиться к столичному колдуну. Это получалось само собой.
— Едва ли, — прищурившись, улыбнулся Захария.
Само существование чародея выводило Йена из душевного равновесия.
— Здравствуйте, — протянул гвардейцу руку молодой Путник, осознавая: ему сейчас придётся балансировать между доброжелательной вежливостью, принятой в обществе в момент приветствия с малознакомыми людьми, и отстранённой прохладой, мимикрирующей под поведение наставника. — Рад снова встретиться… не в тюрьме.
В миг, когда они обменялись рукопожатиями, отголоски чужих эмоций громыхнули внезапно в Максимовых костях, впрыснутые в тело непродолжительным соприкосновением. Нескольких секунд хватило, чтобы просмотреть замелькавший перед мысленным взором калейдоскоп до конца, и к моменту, когда чужие пальцы разжались и выпустили его ладонь, парень успел погрузиться в чужую неприязнь с головой и даже вынырнуть обратно.
Йен нервно усмехнулся — шутка показалась ему удачной.
— Что-то мне подсказывает, что ты туда больше не попадёшь, — и пускай эта фраза могла показаться самым обыкновенным рассуждением вслух, молодой Путник так отчётливо разобрал в ней и сарказм, и желчь, что невольно вновь сжал кулаки. — Опека магистра Хаоса защищает от таких неудобств… Ну, разве что только сам господин не окажется преступником, как изволил пошутить.
— Могу. И на случай, если мы оба окажемся правы, — колдун, сбросив с манжета случайно прицепившееся растительное волокно, улыбнулся капитану Деселю спокойно и д
Йен буркнул под нос что-то, очень похожее на «вам лучше знать».