Ученик Истока. Часть I полностью

Местечко, в котором завтракали перед важным днём очаровательные и крайне доброжелательные дети Грамен, уютно расположилось на стыке спокойных жилых кварталов и столичного центра с его торговыми рядами, лавками, рынками и общественными заведениями. Наикратчайший путь до южных ворот проходил почти через середину города: мимо поместья Агнеотисов, где в первый день Макс видел играющего с огнём ребёнка (чёрт, а ведь это, скорее всего, был Давидовский брат?), мимо «Чайной», где тем утром студенты Академии пили свежезаваренные улуны за здоровье своего директора перед началом занятий, и мимо дома Каглспара, приютившего по доброте душевной бродягу из другого мира, где жили его жена и дети… и к которым неблагодарный странник так и не зашёл поболтать. За время, что парень провёл в тёмно-синем особняке практически взаперти, улицы предсказуемо не изменились, зато сам он, посматривая по сторонам, с удивлением отмечал, насколько же иным теперь кажется всё вокруг.

Люди спешили покинуть натопленные дома, общались и раскуривали трубки, отовсюду раздавался нарастающий постепенно гомон; те, кто поднялся с постели ещё до восхода, уже правили телегами по широким проспектам, развозя или только готовясь развозить товар, а те, кому на рабочее своё место можно было попасть, просто спустившись со второго этажа на первый, ещё заторможенно отпирали двери, украшали витрины и преимущественно общались с соседями; стайки светло-синих костюмов с неизменными плащами и гербами-нашивками мелькали среди толпы, как косяки крохотных рыбок — Макс заметил, что среди облачённых в униформу есть и совсем маленькие дети, их сопровождали либо старшие товарищи по учёбе, либо, судя по скромной одежде и не менее скромным лицам, гувернантки. Теперь, когда он знал об этом мире чуть больше, когда понимал хоть сколько-нибудь в том водовороте красок и звуков, которые его теперь окружали, он впервые вдруг ощутил уверенность, что однажды во всём разберётся…

И вместе с тем его впервые охватил страх.

Всё, что творилось вокруг, было чужим, незнакомым и ещё не изведанным. Жители странного города, существующего по не доступным пока парню законам и правилам, знали друг друга многие годы, взаимодействие их было давным-давно предопределено: кто-то надёжно закрепился на вершине социальной лестницы, в то время как другие не менее плотно увязли у её подножья; кого-то, быть может, презирали — или боялись, что в определённом смысле равноценно презрению, — кому-то, напротив, верили или помогали. Намертво сросшаяся сцепка множества судеб здесь, как и в любом другом маленьком городе, не оставляла пространства для свежей крови: те, кто прибыл сюда недавно, вынуждены были протискиваться в узкие пустоты в надежде, что однажды закрепятся здесь как родные, но конечно же — конечно же — этого не могло произойти. Инстинктивно отталкивая новые лица, как организм отвергает инородные тела, жители таких городов защищались: их пугал возможный конфликт интересов, им не нравилось что-то менять. Такие юнцы как Максим, упавшие жителям Цельды на головы как снег с небес, волей-неволей становились чужаками — чужаками ещё более страшными и непонятными, чем мигранты и выходцы из других культур, но всё-таки — одномирчане.

Макс покосился на чародея испуганно, стараясь не глядеть на него в упор — иначе почувствует и обернётся, а парню сейчас кровь из носу нужно сохранить своё стремление в тайне. Не то раннее утро действовало на колдуна усыпляюще, не то он сам после беседы с детьми глубоко погрузился в размышления — как бы то ни было, маг смотрел на дорогу внимательно и не отвлекался на воздетый к нему взгляд подмастерья, позволяя беспрепятственно думать и изучать острые черты.

Не окажись в его новой жизни Захарии — как бы справлялся Максим со всем, что творится вокруг? Чародей поначалу доставил ему немало хлопот, это правда, и немного потрепал и без того натянутые до предела нервы, но теперь защищал нового Путника, как волнорезы защищают берег — одной только монолитностью своего существования. Если бы не чужая спонтанная жалость — а именно жалостью объяснял юноша согласие пригреть бездомного чужака, — где было бы ему искать навигатора, способного провести по загадочному миру почти что за ручку, как маленького?

Макс вздрогнул от того, насколько резким и колючим оказался сам собой напросившийся следом вопрос.

Как же сам Захария и его друзья до встречи с Михейром умудрялись выживать одни в новом мире, будучи настоящими детьми?

— Странно, что госпожа Ирэззин держит экзамен сегодня, — проговорил чародей, и могло показаться, что говорит он это для себя, а не для кого-то другого. — В день Тчэт учебные заведения обычно не проводят вступительные тестирования.

— Почему?

— Седьмой день, — многозначительно пояснил он. — Слишком много эманаций, результаты в лучшем случае могут быть искажены, а в худшем — полностью сфабрикованы эфиром. Неопытные маги не должны колдовать в день Тчэт.

— Значит, это риск?