— Насколько я понял, времени почти не осталось.
И хотя Макс не видел, каким взглядом на Оскара зыркнул колдун, потому что тащился последним, воображение услужливо дорисовало недостающие элементы. Да так, что самого до мурашек пробрало.
Перелезли через забор — калитки не было, поскольку тропа, судя по всему, образовалась стихийная. Сухие побеги, оплетая щиколотки, задерживали шаги, а мягкая земля засасывала обувь; купец спотыкался, взмахивая поминутно рукой для баланса, а Максим то и дело проскальзывал плоской подошвой кроссовок по размякшему чернозёму, и только чернокнижник, не иначе как применивший какое-то заклинание, плавно шёл через поле почти как плывущий по воздуху призрак. Раздуваемая ветром, его мантия накрывала доросшую до пояса сорную траву и пригибала слегка, словно гладя; солнце уже высоко встало над морем золотых колосьев, неестественно-яркое небо рассеивало и далеко разбрасывало его ещё горячие лучи, над влажной почвой поднимался липкий жар, стрёкот кузнечиков звенел повсюду беспрерывно, а тощая чёрная фигура зловеще скользила по волнам мёртвой травы, нарушая законы логики и гравитации, неумолимо приближаясь к синим елям и тому, что крылось в их тени. Безмолвная процессия продвигались всё дальше, лишь траурное урчание давимой ногами земли и монотонный оглушающий стрёкот насекомых сопровождали их — купец и юный Путник молчали, воспринимая образовавшуюся тишину не менее вязкой, чем засасывающий и жадно чвакающий чернозём.
Тропа вывела их прямиком к краю пролеска. Захария обогнал Оскара, едва подвернулась возможность, и в несколько бесшумных прыжков достиг долгожданной тени, хлопая мантией по воздуху словно крыльями. Только там, под раскидистыми мохнатыми ветвями, он громко выдохнул, пускай капюшон с головы и не снял, неосознанным движением поправил растрёпанные волосы на затылке и обернулся: кожевник переминался с ноги на ногу на границе света и сумрака, а Макс, задрав голову и приоткрыв рот, остановился и того дальше.
— Понимаю, что денёк сегодня погожий, уважаемые, и торопиться никуда нет совершенно никакой необходимости, но, быть может, придадите телам немного ускорения?
— Н-не стоит мне туда, господин магистр… — демонстрируя ещё меньше уверенности, Оскар пристально всматривался чародею за спину.
— Там что-то наверху, Мастер, — не отрывая взгляда от верхушек елей, сообщил юноша.
Захария вздохнул.
— У нас мало времени, не до симургов сейчас.
— Симургов? — Макс вгляделся в крупное искрящееся тело ещё внимательнее: непонятное массивное нечто крепко вцепилось в самую вершину ёлки, и оказалось оно настолько тяжёлым, что несчастное дерево слегка загнуло под его грузом в дугу. — Кто это?
— У нас не урок природоведения, Максимус, пошевеливайся, — и колдун, убедившись, что подопечный, вернувшись к делам более насущным, послушно пошагал в его сторону, высоко поднимая ноги над зарослями колючек, позволил себе усмехнуться: — У тебя непозволительные пробелы в знаниях. Вернёмся домой — сядешь за учебники.
Задрожали колени. Кожевник не планировал даже близко подходить к треклятому пролеску, справедливо опасаясь за собственную шкуру (да и репутацию, чего греха таить), и надеялся отправить в опасное для здоровья место кого-нибудь более к подобным обстоятельствам приспособленного. Он и со своих земель-то не думал делать ни шагу! И пускай сперва купца болезненно уязвило то, с какой лёгкостью желторотый подмастерье скрылся за подсохшим кустарником в направлении, выбранном своим мрачным наставником, упоминание симургов где-то поблизости смыло накативший было стыд: в присутствии этих мифических созданий у любого нормального человека сосало под ложечкой, нет ничего зазорного в том, что только Оскар теперь потел как мышь — оба его спутника были иномирцами, в конце концов! Мужчина убеждал себя: колдуны и без помощи легко найдут дорогу, это их работа, их хлеб насущный. Да и в чём, простите, будет польза от простого ремесленника? Ведь он как раз-таки и вызвал Захарию, чтобы не влезать в то, в чём ничего не смыслит!..
Вот только стоять перед этими синими елями в одиночестве оказалось делом гораздо более устрашающим, чем оставаться в компании чародея. Да и события, послужившие началом этого кошмара, были его личной ответственностью.
— Расскажете, в чём дело, Мастер? — заметив, что Оскар нагнал их, спросил Макс, отодвигая сухие ветви мёртвых кустов подальше от лица. — И откуда такая спешка?
— Забыл вас представить, — бросил через плечо Захария вместо ответа. — Мастер Оскар, этот юноша — Максимус, новый Путник нашего королевства и мой подмастерье по совместительству. Максимус, это Оскар-теперь-уже-Рейшт, выходец из мещанского сословия семьи кожевников, а ныне — билетный купец второго порядка.