После грозы природа веяла свежестью и землёй. Они ехали сквозь влажный воздух навстречу медленно растущему из-за горизонта лесу, и было что-то в их молчаливом единодушии, что бывает только у давних товарищей. Что-то объединяющее, что уже никогда не забудется. Полевые травы пахли дождём, влажная почва блестела в просветах между спелыми жёлтыми стеблями, и редкие птицы пролетали над телегой, радостно попискивая — они едва пережили чудовищную ночь и с нетерпением ждали солнца, а потому причин грустить не было даже у этих ничего не осознающих созданий. Редкие работяги, попадавшиеся на глаза, брели, оскальзываясь и тихо ругаясь себе под нос, но исправно пропускали повозку, сходя на обочину, чтобы потом продолжить свой неторопливый маршрут — они даже не пытались попросить их подвезти, ибо видели, что в сене сидит Путник, и не решались к нему присоединиться. Телега катилась по слегка раскисшей дороге, шлёпая по лужам колёсами, плеск воды вскоре стал единственным звуком, разбавляющим предрассветную тишину, и в сознание Макса незаметно и ненавязчиво проник полный, недостижимый в городских реалиях покой. Такое чувство возникает только вдали от цивилизации, на природе, в которой всё живёт по своим тысячелетним законам.
Правда, не прошло и получаса, как Спар отчего-то помрачнел и заявил вдруг, что не слишком, мягко говоря, он доволен такой погодой — стоило въехать в лес, и Максим в полной мере прочувствовал на собственной шкуре, почему.
— Это издевательство какое-то, — рычал он, хлопая себя по ногам и рукам едва ли не ежесекундно. — У вас не придумали ещё какого-нибудь от них средства?
— Да какое от комарья может статься… средство? — последнее слово кузнеца сопровождалось смачным шлепком ладони по щеке. — Разве что токмо скармливать им каких-нито бедолаг, дабы на других не налетали, но тогда этих зараз тут токмо боле расплодится. Так вот и терпим.
— В нашем мире есть спреи, — буркнул парень и вздрогнул: очередная мошка вцепилась ему строго промеж лопаток, и как назло не достать ни правой рукой, ни левой! Пришлось потереться об борт, и в этот момент Макс напомнил сам себе медведя. — Скоро мы отсюда выедем?
— Да спустя час, не менее, — ещё недовольнее ответил верзила и сплюнул. — В рот влетел, тварюга.
— Скажи спасибо, что ты его хотя бы не проглотил, а то есть тут один неудачник, — отплёвываясь от неприятного ощущения в горле, прохрипел Максим.
Ничего расслабляющего от предрассветного поля в их настроении не осталось. Лес как назло всё темнел и темнел, впереди не проступало ни намёка на открытое пространство, и даже когда над головой вовсю засияло местное солнце, комары и не подумали прекратить свой раздражающий пир. Пускать Плушу в галоп было небезопасно — дорога в тени крон не высохла и по-прежнему оставалась чересчур скользкой, могло и занести куда-нибудь в не менее вольготное для мошкары место, а им потом телегу на колёса обратно переворачивай и кобылу успокаивай. Поэтому продвигались на сдержанной рыси, ругаясь на волю богов — если верить аборигенам Паберберда, именно божественные покровители создали этих поганых существ вместе с остальными живыми организмами.
Периодически между деревьями мелькали какие-то неясные тёмные тени, похожие больше на игры сонного разума или пятна на засвеченном глазном дне: Максим, хорошо запомнивший шрамы на руках Михейра, на всякий случай опасливо провожал их взглядом. Фигуры, смахивавшие не то на людей, не то на животных, скользили совершенно бесшумно от сосны к сосне, почти полностью скрываясь за стволами и бросая на путешественников кроткие взгляды едва светящихся белёсых глаз, но ни один из силуэтов не собирался нападать и вообще не проявлял враждебности, Спар вёл себя спокойно и, кажется, даже их не замечал (а может, просто игнорировал), поэтому и Путник вскоре устал тревожиться.
Неприятное ощущение холодного дыхания на загривке очень не вовремя напомнило ему про сон, где сквозь лесной массив рвалось к нему хтоническое чудище, а упоминание кузнеца о способности гостей из другого мира видеть именно вещие сны, усилило подступивший было страх. Однако думать о плохом, тем самым как бы давая этому плохому место в его персональной реальности, юноша не решился. Хотелось спросить, что это за создания такие и живые ли они вообще, потому как больше смахивали на каких-нибудь странных призраков, но что-то остановило его и теперь. Путь и без того непростой, а если ещё начать возничего отвлекать, то можно нарваться на грубость.