— Видать, наскучило им, — пожал плечами возничий. — Да и правила у них имеются, я ужо обмолвился. Коли за полнеба, по которому солнце круг делает, не управятся — уходят. У них ещё время оставалось, но, видно, не понравилось им чегой-то, и решили, мол, пускай едет. Можешь догадаться, в каком я виде домой возвратился — ни мёртвый, ни живой. Думал, на подъезде к Эпиркерку и помру прям на козлах, да жена отпоила, накормила и неделю опосля не трогала без нужды.
— Опасная у тебя работа, Спар.
— Зато прибыльная.
Своими внешним видом и стремлением к финансовому благополучию Каглспар напоминал Максу стереотипного гнома. Гигантского такого, под два метра. Но, раз уж мир сказочный, почему бы и не провести одну-две параллели?
— Дорога высохла, — вдруг невпопад констатировал кузнец, давая понять, что больше ни слова про четырёх всадников не хочет ни слышать, ни говорить. — До заката точно в деревне очутимся, а там ужо и отоспимся по-человечьи, и поедим, как люди. Что скажешь?
Желудок Макса жалобно заурчал, стоило разговору зайти про еду. Это стало вполне исчерпывающим ответом.
Даже героев баллад и легенд надо кормить.
***
— Ну, рассказывай, да поживее.
В заведение забилось полно народу, но все вели себя как-то непривычно тихо и спокойно, повёрнутые к тощему грязному мужичку в порванной жилетке. Слушатели забыли и про стынущую еду, и про алкоголь на своих столах, готовясь запоминать сплетни — которые, к слову будет упомянуто, зарекомендованы были как самые свежие и интересные. Мужичок сидел на высоком стуле у прилавка, одной рукой держась за перебинтованный живот, а другой подливая в себя пива, и периодически тихо рыгал. Его история ещё даже не началась, но уже увлекла абсолютно каждого, присутствовавшего в скромно обставленном трактирчике в центре портового города. Обычно здесь любили коротать время моряки, истосковавшиеся по бабам и байкам, но с тех пор, как два дня назад предупредили о буре, ни одной самой жалкой лодочки не заглянуло в гавань, и потому здешние работяги, бедняки и проститутки собрались в «Хромой корове», дабы сгладить как-то неприятное ощущение от безработных выходных дешёвым вином. Последние, впрочем, рассчитывали вдобавок на пьяных клиентов.
Люди пришли, ещё не зная, что один из завсегдатаев, раненый и уже слегка поддатый, какими-то попутными повозками умудрился добраться до порта и сидел теперь, поругиваясь и вздрагивая, возле стойки, пока хозяйская дочка Марта (жутко некрасивая, но добрая девушка) накладывала на него повязки. За окном гремело — шторм, ушедший с середины полуострова, подбирался к морю, и гроза должна была начаться нешуточная.
— Я через Бандитский лес шёл, в деревню неподалёку, — долив остатки пива в глотку и громко шлёпнув дном оцинкованной кружки о прилавок, начал мужичок. — Иду себе, никого не трогаю, и тут мне навстречу телега…
— Уже врёшь, — уверенно перебил его владелец «Хромой коровы», тщательно, но бессмысленно протиравший посуду грязной тряпкой за стойкой. — Что бы ты, да «никого не трогал»? Знаем мы все, зачем ты в Бандичий лес попёрся, простаков-то из нас не делай.
Посетители недовольно покосились на хозяина трактира, но ничего не сказали — старику возражать себе дороже: может в следующую медовуху и харкнуть от души.
— Ладно, ладно, — нехотя согласился рассказчик. — Может, и по делам я там был, а суть-то?
— Как есть говори, не то взашей выставлю, — гаркнул владелец, сдвинув облезшие седые брови у переносицы. От нежелания терпеть рассказчика дольше необходимого лохматая щётка серых от старости усов раздражённо дёрнулась. — Нам правда нужна, а не трёп твой помелом по воздуху.
Раненый недовольно покивал, ковырнул заусенец на большом пальце и уже спокойнее признался:
— Да, Барч, хорошо. По делу я там был. Своих собрал, чтобы ободрать кого. А что мне оставалось-то? В порт до следующей недели ни души не придёт, а жрать-то надо что-то, а?
— Бедняжку-то не играй, — пробасил Барч. — У тебя работы, как у кошки котят, а ты балду гоняешь. Так и скажи, что поживиться решил.
— Папочка, — тихо обратилась к старику Марта: никто в порту не сомневался, что девочка, невзирая на приличный возраст, вдобавок к тому, что страшная, как у чёрта жопа, ещё и слабоумная. — Может, послушаем, что дядя Шивый скажет?
— Отцу не перечь, — недовольно отрезал владелец заведения, но умолк послушно, как ручной щенок.
— Да, собрал ребят! Хотеть денег — не преступление! Интересно тебе, или мне в другое место идти?
— Ладно тебе, дядя Шивый, расскажи нам, — мягко попросила девушка, присаживаясь на стульчик неподалёку: её уродство в те частые моменты, когда лицо становилось заинтересованным, несколько сглаживалось. — Интересно больно, что же с тобой приключилось.