Телега слегка накренилась и скатилась по поросшей травой дороге в пролесок. Сразу за нестройным рядом деревьев сверкала гладь воды. Бугристая тропа уже не имела для Макса никакого значения — он вытянул шею, чтобы увидеть реку, и едва не всхлипнул, когда увидал. Выкатили на небольшой низкий берег, поросший травой зеленее, чем изумруд, сгрузились, стряхивая остатки мяса и насекомых, отстегнули от Плуши оглобли и ввели в реку, смыли со шкуры оставшиеся следы недавней мясорубки, отмылись как следует сами, выбросили грязное сено из повозки и выстирали одежду. Холодная вода придала им немного сил и бодрости, но психика безнадёжно утомилась.
— Может, переведём дух, прежде чем ехать дальше? — спросил, падая в траву на берегу, Макс. — Я измотан до крайности. Ещё одна подобная встреча, и я натурально откинусь, слово даю.
— Не стану спорить, — согласился Спар, растягиваясь рядом. — Боги, экая дикая половина дня. Ты в порядке, болезный? Выглядишь будто мертвец.
— Я и без того мертвец, если не разберусь с местной живностью, — клацнул от холода зубами Путник, потягиваясь на тёплой земле, и накрылся полотенцем. — Даже знать не хочу, что это были за твари, эти твои Падальщики, но у меня, походу, выбора не остаётся. Так что внимательно тебя слушаю.
— Сперва отдохнуть надобно. Я тоже чуть коней не двинул, пока с ними беседы беседовал.
— Объясни мне, с кем мы столкнулись, — борясь с дремотой, попросил Путник и прикрыл глаза. — И я от тебя отстану.
— Сперва поспи.
— Я же не усну, пока не узнаю.
— Ещё как уснёшь, — усмехнулся Каглспар, подкладывая под голову обе руки.
И оказался прав.
Сны Максиму снились опять нехорошие. Всадники на гнедых лошадях скакали по чаще за ним и кузнецом, размахивая непропорционально длинными когтями на свободных от поводьев руках, визжали и хохотали, и топот копыт гремел почти над ухом. Лязгнул металл по костям, раздался краткий вскрик — и Спар упал замертво. Путник бежал от чудовищ сломя голову, буксуя на осыпавшихся с сосен иголках и шишках, маневрировал между деревьями и пытался резко менять направление — но кони, по природе своей не способные к таким изгибам позвоночника, поспевали за ним с лёгкостью. Казалось, они дразнят его, играют с добычей, прежде чем сожрать — а они однозначно хотели не просто умертвить, но выпотрошить и насытиться ещё живой кровью и плотью, иначе давно бы запросто прикончили. Вот один подъехал на расстояние вытянутой руки, вот-вот схватит за ворот футболки — Макс ускоряется, ныряет под протянутую когтистую лапу, каким-то чудом избегает столкновения с сосной и резко уходит вбок. Всадники — следом. Они одновременно кричат его имя хриплым от быстрой скачки рёвом, и зов их сливается в единый гвалт вороньих голосов…
— Максим! — Спар дёрнул его за плечо.
Парень открыл глаза, перевёл на него замутнённый спросонья взгляд и медленно выдохнул. Солнышко как следует прогрело неподвижную землю, но не припекло задремавшего человека, так что тёмные круги подмышками — явно следствие противного сна, а не жары.
— Ты чего стонешь, болит что?
— Кошмар, — лаконично ответил Путник, садясь.
Река шумит успокаивающе, деревья отбрасывают длинные тени, в ветках щебечут уже успевшие надоесть птицы — всё по-старому, нигде ни следа призрачных всадников. На берегу спокойно и пусто.
— А. Ну, то и не удивительно, что кошмары снятся, — со знанием дела сказал кузнец. — Эдакое пережить не каждому подлетку под силу, штаны не обоссав. Так что можно тебе страшные сны поглядеть.
— Спасибо за разрешение, — едко фыркнул Макс и потёр затылок: на твёрдой земле лежать — совсем не то, что в кровати, пусть и сколоченной по средневековым стандартам. — Долго мы спали?
— Часа с четыре. Коли сейчас выдвинемся, ещё, быть может, догоним план и затемно в деревне очутимся.
— Значит, пора в путь.
Парень совершенно не настроен был на долгие сборы. Отправиться в дорогу как можно скорее ему казалось чрезвычайно важным — лишь бы думы не думать, а занять руки чем-то полезным. Поднявшись с травы и смахнув соринки с толстовки, которую он вместо подушки под голову подкладывал, Макс на негнущихся ногах дошёл до повозки (на колесе и борту ещё оставались бурые пятна), влез в подстилку из неободранных веток, которую уже успел проложить Каглспар, и, устроившись настолько удобно, насколько это было возможно, положил голову на руки, скрещенные на коленях. Дрянное состояние после кошмаров обычно быстро проходило — если, конечно, снился не брат, — так что получить вполне приятное завершение страшного дня шансы ещё оставались.
Слабенькие, правда.