Стоило Каглспару приблизиться к веранде, молодёжь приметила его и мигом забросила разговоры: б
— Мастер кузнец, доброе утро! — разными словами и на разный лад кричали девушки и юноши, пока он пожимал протянутые ему руки. — Вы к господину магистру?
— К нему, — лаконично ответил Спар, довольный хорошим к себе отношением.
Потом только заметили Максима, и многие взгляды, куда менее дружелюбные, но и не откровенно враждебные принялись скользить по его иноземному облачению, широким плечам и непривычной стрижке. Как и обычные горожане, выходцы одного учебного заведения в синей униформе не скрывали интереса, но лишь двое или трое узнали в нём Путника — остальные быстро теряли интерес и вновь обращались к знакомому лицу.
— Передавайте привет! — ещё долго просила молодёжь, обращаясь уже к спине здоровяка.
— Кто это был? — предпринимая последнюю попытку рассмотреть одноцветную толпу, поинтересовался парень.
— Студенты Магической Академии, — слегка небрежно, как ему показалось, пояснил Каглспар.
— Академии?
— Это эдакое строение, где будущие колдуны собираются и магию учат.
— Нет, я знаю, что значит «академия», я просто удивился, что у вас есть такой институт.
— Инсти.? Ай, пёс с ним… Имеется, как не быть. Токмо до настоящих чародеев из них доучится дайте боги десяток — иные станут травниками аль вывески будут в движенье приводить за гроши в свободное от главной работы время.
— Конкуренция большая?
— Да нет. Дар это редкий — к большой магии. Ростки волшебства в каждом третьем, поди, горожанине аль крестьянине, да токмо сила крохотная, а большая магия — штука требовательная. Обыкновенными пасами рук и инкунтацъями великих дел не сотворить.
И они молча пошли дальше. Чем дольше шагали по брусчатке, тем меньше становилось народу — следующая улица уже допускала присутствие гужевого транспорта, и пришлось подождать, пока регулировщик даст добро перейти на другую сторону широкого проспекта.
Магазины сменились жилыми домами — особняками, украшенными каждый на свой лад, явно богатыми и столь же явно принадлежащими каким-то, быть может, гильдиям или родам. Большие огороженные территории владельцы обустраивали по-своему: где-то за заборами буйно росли деревья и кустарники, где-то — только газон с невысокими туями, где-то — фонтаны из мрамора с античными скульптурами богов или обнажённых девиц, застывших в вечном танце. Но над каждым из входов непременно красовались знамёна: белые и голубые, красные и лиловые, оранжевые и зелёные, с гербовыми животными или портретами, с окантовками из золотых или серебряных нитей. По ним-то Макс и определил, что все эти здоровенные поместья — имущество чьих-то зажиточных семей или каких-то мастерских. В одном из таких поместий он заметил на территории ребёнка — мальчишку лет восьми, с огненно-рыжими волосами, с россыпью медных веснушек на носу и щеках… и с крохотным огоньком, повисшим в воздухе в нескольких сантиметрах над ладошкой.
— Особняк Агнеотисов, — пояснил кузнец в ответ на вытянувшееся в изумлении лицо спутника. — Чародеи огня, потомственные. Богатый род.
— И одарённый? — с восхищением выдавил юноша, наблюдая за тем, как пляшет пламя в неопытных руках маленького колдуна.
— Эти-то — знамо дело.
Но надолго задерживаться перед оградой, чтобы понаблюдать за детской игрой с огнём, они себе позволить не могли — время поджимало.
Когда закончилась и вереница поместий, они вышли на открытое пространство — и Макс поразился, насколько это место разительно отличалось от остального города. На большой каменной площади метров в триста диаметром, круглой и тихой, несмотря на большое открытое пространство не было ни повозок, ни лошадей. Окружающие здания высокие и пустые, с плотными шторами на окнах, и люди здесь, невзирая на довольно внушительное их количество, ходили, переговариваясь достаточно тихо. Влево уходил рыночный ряд — но ни зазывал, ни надоедливо шныряющих барыг, предлагающих товар из-под полы: клиентура мерно прохаживалась вдоль торговых лавок, выбирая фрукты и овощи, и никто никуда не спешил. Вправо тянулась дорога, но никто не ездил и не ходил по ней свободно, как в других частях столицы. Атмосфера напомнила Максу столицу его родины — только без нервно опаздывающих работяг.
И почти без шума.
— Пришли, — объявил вдруг Каглспар.