Подобная стойка с приделанным к ней большим увеличительным стеклом стояла и возле большого рабочего стола прямоугольной формы, расположенного напротив входной двери, посреди торгового зала. На краю лежала открытая книга, большая и увесистая — в неё хозяин, возможно, записывал данные по бухгалтерии, — а также перо и ещё одна чернильница. Больше на втором столе не было ничего.
Макс повернул голову влево — вдоль стены, увешанной щитами, стояли ровными рядами чистые и опрятные полки и стеллажи, на которых бережно выставили мечи и клинки. По стойкам владелец развесил доспехи из железа и кожи разных форм и цветов, там же висели и шлемы. На полках под стальными нагрудниками выставили солдатскую и рыцарскую обувь и разложили перчатки. Вне всякого сомнения, хозяин держал при себе оружейную лавку — но она не шла ни в какое сравнение с той, что принадлежала Михейру: здесь военной экипировки присутствовало гораздо меньше, а каждый предмет был вычищен до сверхъестественного блеска, ни на чём не усматривалось ни трещинки, ни зазубрины. Предположение Максима подтвердилось: чародей очень аккуратный. Возможно, немного
Позади рабочего стола начиналось, судя по всему, личное пространство владельца: довольно узкий коридор, заставленный комодами с бесчисленными ящичками, вёл в комнату, ответвлявшуюся вправо, но что в той комнате находилось, из-за угла было не разглядеть. Край ещё одного большого и высокого стола, похожего на столешницу или кухонный островок, торчал из прилегающей зоны, за ним — высокий стул. Парень предположил в том месте наличие обеденного пространства.
Когда из-за угла показалось бледное лицо, худое и равнодушное, Макс против воли вздрогнул: именно его он видел во сне и, конечно же, сразу его узнал. Чародей тщательно вытирал руки белым вафельным полотенчиком, большие глаза непонятного цвета внимательно наблюдали за Каглспаром, спокойно прошедшим вдоль рядов с оружием и остановившимся у стола с бухгалтерской книгой. Кажется, кузнец его не замечал. Наконец, устав, видимо, ждать от гостя не свойственной ему наблюдательности, магистр медленно вышел из своего укрытия (тут вздрогнул и здоровяк), не выпуская из рук полотенца, и спокойно приблизился к своему рабочему месту.
— А, это ты, Спар, — ровно и несколько лениво произнёс скелетообразный молодой хозяин, даже не пытаясь сделать вид, что удивлён. — С возвращением.
— И тебе не хворать, мастер, — кивнул Спар. — Как тут у тебя дела?
Человек, без всякого сомнения являвшийся Захарией, свернул вафельную тряпочку в четверть и уложил на край стола перед собой.
— Всё привёз? — не меняя интонации поинтересовался маг, пропустив вопрос мимо ушей.
— Аки иначе…
Всё, что происходило потом, происходило в многозначительном молчании.
Каглспар без лишних прелюдий поставил на стол сумку и расстегнул молнию. Захария, чьи щёки впали слишком сильно по меркам здорового человека, достал из ящика бархатистую фиолетовую ткань с вышитыми на ней серебряной нитью узорами, разложил, придирчиво разглаживая сгибы, перед собой и плавно опустился на стул. Кузнец по одному принялся выкладывать добытое в поездке на эту подкладку, оставляя между предметами достаточно места, и тогда Максим смог наконец нормально рассмотреть привезённые ими трофеи.
Как и было упомянуто его случайным спутником при въезде в Эпиркерк, на осмотр легли: стопка бумаги слегка зеленоватого оттенка, несколько книг с ветхими потрёпанными переплётами (увидев торчавшие с краёв ниточки, колдун едва заметно поморщился), канделябр из потемневшего серебра, мешочек с чем-то очень тяжёлым и, наконец, загадочная шкатулка — её кузнец держал через тряпицу. За движениями гостя магистр наблюдал крайне внимательно, словно ожидал, что следующим предметом, извлечённым из поклажи, станет пистолет с нацеленным в его лоб дулом и взведённым курком. Потом вытащил из другого ящика грубые перчатки из твёрдой кожи, положил возле груди и взял канделябр в руки.
Стойка с множеством механизмов тут же пришла в движение и услужливо опустилась как раз перед его измученным лицом. Колдун поставил артефакт на подставку, снял с крючка хитроумный прибор, похожий отдалённо на налобный шахтёрский фонарик, закрепил двумя ремешками на голове и опустил на правый глаз почти круглый окуляр. Несколько толстых голубых стёкол, встроенных в аппарат, сами покрутились в разном направлении подобно автоматически фокусирующемуся объективу зеркальной камеры, и только тогда магистр приступил к тщательному осмотру добычи, вертя канделябр как чашку Петри под микроскопом. Увлечённый взгляд говорил о том, что сейчас он ничего вокруг себя не видит и не слышит, поглощённый поиском недочётов привезённой вещи, поэтому Макс мог спокойно разглядеть потенциального учителя.