Светившийся салатовым побег медленно, сонно проклевывался сквозь покров опавшей листвы, устремляясь навстречу взошедшему над горизонтом рыжему солнцу. Дав ему прорасти локтя на три, я набросил сверху сеть изумрудного фохата. Дестабилизированная печать задрожала, грозясь развеяться. Или взорваться. Или… Опорные точки совместились, две разных структуры сплелись в одну — неряшливую на вид, но стабильную.
Получилось!
Я с удовлетворением посмотрел на ощетинившуюся шипами лозу, лежавшую передо мной на земле. Связка техник двух Домов была, конечно, далека от идеала, но на последних тренировках у меня получались две из трех совмещенных печатей, а значит, можно говорить об определенном прогрессе. Да что там! О прорыве!
Жаль, речь шла лишь о соединении техник первого уровня.
— Баловство это! — раздраженно буркнул Хуошан, безрезультатно попробовав повторить плетение. — И чем оно поможет нам на горе Тяньмэнь?
Возможно, что ничем, но я собирался использовать любой шанс. Особенно теперь, когда, как наставник Цзымин и предупреждал, поле фохата ослабло настолько, что сильнейшие печати Шипа мне больше недоступны.
Старшие техники Лозы нам с Хуошаном тоже не давались. Я зазубрил схемы наизусть, но воплотить их что-то мешало, какой-то внутренний барьер — и нельзя было сказать, виновато ли тело, не успевшее сродниться с чужой энергией, или разум, подсознательно не желавший принимать ее.
Наставник Цзымин полагал, тренировки рано или поздно помогут мне вернуться на привычный уровень. После обмана про учителя Лучаня я скептически относился к его словам, но предпочитал разделять зерна знаний, которые давал мне Дом Лозы, и плевела фальшивой заботы. За полгода достичь того же, на что в первый раз ушло более шести лет — пожалуй, это могло считаться неплохим результатом. Было бы у меня больше времени… Но времени как раз почти не осталось.
Воздух Садов Тишины полнился запахом хризантем и сыростью близящихся дождей. Склоны гор покрылись пеной золотого османтуса, и ветер, налетавший с вершин, дышал холодом.
Миновало полгода с объединения Домов, и до экзамена на адепта оставались считанные дни. Но даже их отнимали всякие назойливые личности.
— Саньфэн! Так и думал, что вы здесь прохлаждаетесь с самого утра! Надеюсь ты не забыл, через полчаса нас ждет учитель? И я бы очень не рекомендовал опаздывать.
— Мамочка твоя явилась, — зло бросил Хуошан.
Я коснулся терния, заставляя его скрыться в земле. Поднял взгляд на приблизившегося Вэя, пытаясь понять: видел или нет? Белобрысый гений, как обычно, изображал саму невинность и дружелюбие.
— Могу побыть и твоей «мамочкой», — улыбнулся он Хуошану.
Если бы белобрысый говорил чуть менее серьезно, это могло бы показаться издевательством. Я ждал, что Быкоголовый попробует зарядить Вэю в глаз, но друг, вопреки моим опасениям, сдержался.
— Слышал, у тебя возникло… недопонимание с мастером Ниу? — продолжил как ни в чем не бывало солнечный гений. — Хочешь, я спрошу учителя Цзымина, не согласится ли он взять еще одного ученика? А то если делить наставнический пыл уважаемого старейшины только на нас двоих, боюсь, до испытаний на Тяньмэнь мы с Саньфэном не доживем.
Мастер Цзымин, решив, что совместных уроков недостаточно, объявил индивидуальные тренировки, которые больше походили на издевательства: после прошлой я приполз домой около полуночи и сам не понял, как вообще добрался до лежака.
— Обойдусь! — Хуошан скрипнул зубами и поднялся. — Не хочу быть третьим лишним в вашей гениальной парочке.
Быкоголовый, Извечный Свет ему в глотку! Глядя в спину удалявшегося друга, я не удержался от вздоха. Похоже, у Хуошана началось очередное обострение на тему «дружбы с врагами». И плевал он на объяснения, что, при всем желании, я не могу не видеться с Вэем: учитывая общего наставника, в доме которого мы проводим большую часть дня, это выглядело бы странно, подозрительно — а подозрений следовало избегать.
Полагаю, умом друг тоже понимал, насколько глупо его поведение, но разум не всегда способен совладать с чувствами. В отсутствие Вэя Хуошан притворялся, что первого ученика не существует вовсе. Но когда солнечный гений появлялся в зоне видимости и игнорировать его становилось невозможно, Быкоголовый так и брызгал ядом.
Хотя, наверно, отчасти Хуошан был прав. Я помнил, что Вэй из Дома Лозы, а значит, потенциальный враг, но по-настоящему ненавидеть белобрысого у меня не получалось.
Разум не всегда способен совладать с чувствами — иронично, что, обвиняя в излишней эмоциональности Хуошана, я и сам оказался не лучше.
Сегодня была моя очередь провожать младших учеников домой после совместных занятий — и это обещало мне восхитительно свободную вторую половину дня. Я мысленно посочувствовал оставшемуся в доме учителя Вэю.
— … а я говорю, что в том колодце находится вход в Диюй! — размахивая руками и привлекая внимание прохожих, доказывала Шпилька Жаолиню. — Покойная старуха Мо точно была повелителем демонов!
Мальчишка лишь скептически хмыкнул.
— Зря смеешься! — разозлилась Баожэй. — Я сама видела!
— Демонов?
— Кота!
