Я отвлекся всего на мгновение — и чуть не поплатился за это. Кожей ощутил возмущение фохата и рефлекторно выставил щит. Хруст, треск, меня толкнуло в грудь и отбросило на жэнь [два с половиной метра]. Я поймал себя лозяной сетью, так что приземление вышло сносным — по крайней мере, я не сломал спину, а царапины — ерунда. Щит сделал свое дело, но я не успел разглядеть печать, которой атаковал противник.
«Проверим, что у тебя в запасе», — я приготовил защитную печать.
Двойник тут же метнул в меня россыпью мелких острых колючек, от которых я закрылся терновым коконом. Колючки — заклинание начинающих, но мастера частенько используют его для отвлечения внимания, подспудно готовя основной удар.
Я угадал. Сразу за шквалом колючек лже-я активировал «Ловушку терний». Удачно выбрал момент, гаденыш. Терновый кокон рассеялся не сразу, и я с опозданием заметил, как с двух сторон вздыбились каменные плиты. Усеянные шипами, они грозили сделать из меня превосходную отбивную. Щит здесь не поможет — каменюки сметут его, не заметив. Подтолкнув себя печатью, я прыгнул, едва не пробив головой потолок. Плиты столкнулись подо мной с оглушительным грохотом. Еле успел.
Лже-я не собирался давать мне передышку: едва я приземлился, в мою сторону уже неслась волна шипов.
«Танец дикобраза».
Я бросился вправо, к оказавшейся ближе всего статуе. Дерьмовое укрытие, которое «дикобраз» с легкостью снесет, но все же лучше, чем никакого.
Иглы расступились, аккуратно обогнув препятствие с двух сторон, а затем вновь слились в единое существо.
Взгляд зацепился за опустевший постамент. А что если… Увернувшись от очередной атаки, я вскочил на него, и двойник резко остановил «дикобраза» в шаге от меня. Похоже, стражи не желают вредить статуям.
Но что дальше? Не можем же мы вечно играть в гляделки? «Дикобраз» слишком неповоротлив, но помимо него есть и другие печати, которыми вполне можно сбить меня с пьедестала. Надо что-то придумать, пока двойник не призвал еще какую-нибудь пакость.
Я метнул в противника рой шипов, но большая часть их застряла в шкуре «дикобраза». От первого копья двойник с легкостью увернулся. Следующее срикошетило от постамента одной из статуй. Похоже, издалека мне его не достать: слишком тесно и много препятствий.
Я спрыгнул, со всей мочи рванул вправо, огибая неповоротливого «дикобраза» по дуге, и понесся прямиком на противника. Пока мой двойник использует эту печать, он не сможет активировать другую. Поглядим, насколько у него хватит выдержки и готов ли он уничтожить себя, чтобы остановить нарушителя.
За спиной грохотало, но я запретил себе думать о преследующей меня печати. Только фигура впереди, только эта гадкая ухмылка, которую я с удовольствием сотру с его самоуверенной рожи.
Звуки внезапно исчезли, словно сверху обрушился купол тишины. Мир заполонил белесый туман, в котором вязли движения и мысли.
Порыв ярости схлынул, оставив после себя звенящую пустоту. Тело и разум разделились. Я будто наблюдал со стороны, как рвусь к противнику — вышколенный пес, которому дали команду: «Взять!».
Черты врага размылись, и он стал походить на соломенную куклу для тренировок или глиняную болванку. Мое обретшее самостоятельность тело врезалось в двойника, вонзая призванные когти в его податливую плоть.
Полет. Удар. Грохот.
Вернувшиеся звуки больно ударили по ушам. Что-то твердое упиралось в щеку. Приподнявшись на руках, обнаружил, что это плечо поверженного двойника. Шипы насквозь пронзили его тело, но крови не было.
Лицо противника расплылось в блаженной улыбке, он закрыл глаза и что-то невнятно прошептал. Тут же тело стража рассыпалось на осколки, вспыхнуло ярким зеленым светом и исчезло.
Несколько секунд ошеломленно, не веря, что все закончилось, я лежал на полу. Громыхнувшая неподалеку печать заставила меня опомниться, что Хуошан до сих пор сражается. Я вскочил и бросился на звуки битвы.
Вокруг Быкоголового и его копии неистово бурлил фохат, а воздух свистел от боевых печатей. Дождь из колючек отскакивал от лозяного кокона, шипастые стрелы застревали в терновых чащобах. На каждую атаку приходилась контратака. Оба противника стоили друг друга. Вопрос лишь в том, кто скорее выдохнется…
Я с ужасом понял, что не могу отличить Хуошана от его двойника: оба не заморачивались уловками, били «в лоб», злились на неудачи, щедро осыпали противника проклятиями и пользовались печатями Шипа. Потоптавшись на месте несколько секунд, я не придумал ничего лучшего, как выкрикнуть:
— Хуошан, долго еще ты будешь возиться тут? Ночь не бесконечная.
Тот, что был справа от меня, отбив очередной выпад противника, зло бросил:
— Урод оказался сильнее, чем я думал. Дай мне еще пару минут.
Следом тут же отозвался левый:
— Не отвлекай, я почти добил засранца.
Похоже, план провалился. Каждый ответил именно так, как ответил бы Хуошан — без лишних церемоний и экивоков.
— Ну и кто из вас настоящий?
Чем-то же они должны отличаться⁈
— Саньфэн, ты совсем рехнулся? — раздраженно бросил левый. — Как можно спутать меня с этим уродом⁈
