— Можешь, — равнодушно произнёс Мрак. — Я не шутил, когда сказал, что насильно стать убийцей не получится. Сейчас я тебя не могу отпустить. Я поверю, что ты болтать не будешь. Но так же я верю, что найдутся способы тебя заставить быть разговорчивым. Поживёшь у меня немного. Узнаешь меня лучше. Попробуешь поучиться. Выяснишь границы моих возможностей. Осознаешь, что, в случае чего, я убью тебя раньше, чем твоя болтливость причинит ощутимый вред моему положению. Научишься быть осторожным. И, если придёшь к выводу, что стезя наёмника — не твоё, отправишься восвояси. Хоть в ту же подворотню. Но с вменяемым навыками владения телом и оружием. И с помудревшими мозгами.
— Немного — это сколько? — уточнил Санька, успокаиваясь.
— Полгода — год. Должно хватить.
Вымотанный заказом и бурным вечером, Мрак отключился, едва коснувшись подушки, и спал спокойно. Дверь в спальню отлично запиралась, но ощущал себя в безопасности он отнюдь не из-за условного замка. Наёмник и с открытой нараспашку дверью смог бы безмятежно уснуть: не чувствовал в Саньке серьёзной угрозы. Но запереться было правильным, с точки зрения логики и здравого смысла, и Мрак не видел причины нарушать правило «бережёного Бог бережёт». Щелчок замка на двери Саньки он различил сразу после того, как отпустил ученика спать.
Утром, позволив себе проваляться аж до половины одиннадцатого, а после ещё и полчаса стоять под упругими горячими струями душа, наёмник изрядно удивился, спустившись вниз. Пахло кофе. И чем-то ещё, слегка пережаренным.
Гостиная пустовала. Бросив взгляд за окно, Мрак обнаружил Саньку, сидевшего в саду, на кованой скамейке. Ученик не двигался, полностью погружённый в свои размышления. Решив дать парню возможность побыть наедине с собой, наёмник отправился в кухонную зону. И быстро нашёл источник запаха: яичница. Похоже, Санька добавил в утреннее блюдо всё, что залежалось в холодильнике. Даже мелко нарезанная отварная картошка, оставшаяся от вчерашнего ужина, там обнаружилась. Привычная бережливость вызывала одновременно улыбку и уважение.
Половина была съедена. Оставшаяся часть и горячий кофе, подогревавшийся в кофеварке, недвусмысленно сигнализировали о том, что завтрак готовили и для Мрака тоже. Он усмехнулся, радуясь тому, как быстро и просто удалось переложить хозяйственные заботы на плечи ученика, и уселся завтракать.
К его удивлению, яичница Санькиного приготовления оказалась весьма недурной на вкус. На секунду мелькнула мысль, что в его половине могло быть немного больше ингредиентов. Слабительное, например. Снотворное. Помедлив мгновение, Мрак отмахнулся от подозрений и продолжил есть. Санька бы не решился. В людях наёмник разбирался хорошо, профессия обязывала.
Хлопнула входная дверь, и через несколько секунд появился Саня, понурый и осунувшийся. Видимо, в отличие от мастера, он спал плохо. В душе зашевелилось чувство вины: Мрак понимал, что вчерашний конфликт Саньку, по меньшей мере, напугал. Но Саня, похоже, до сих пор не осознавал, на что именно согласился. И просветить его требовалось как можно скорее. Пока он не наделал настоящих ошибок.
Санька бросил на него хмурый взгляд и молча опустился на стул. Мрак допил кофе и ровным тоном заметил:
— Весь дом открыт для тебя. Все двери, включая входную. Но, если ты ещё раз без спроса пороешься в моих вещах, я рассержусь.
Санька вскинулся и побледнел, отчего круги под глазами стали совсем тёмными.
— Я не рылся, я… Мрак, я не хотел ничего плохого!
— Знаю.
О системе видеонаблюдения и, соответственно, полной картине перемещений ученика по дому, наёмник умолчал.
— Как тебе посёлок?
Руки у Саньки затряслись. Он съёжился, втягивая голову в плечи, и затравленно посмотрел на Мрака.
— Нормально… я… я не хотел уходить…
— Врёшь.
Повисла тишина. Санька замер, не решаясь произнести хоть что-то. Взгляд наливался паникой. А Мрак молчал, подбирая нужный тон. Он интуитивно чувствовал, что стоит на перепутье. Либо ему удастся договориться и убедить Саньку доверять хоть немного, либо проще отпустить парня. Убивать его, вопреки сказанному, Мрак не собирался.
— Ты хотел уйти. Но испугался. Ты хотел вчера попросить помощи у охранника. Но тоже испугался. Ты сейчас боишься меня до мокрых подштанников. И мне неприятно осознавать, что в основе наших взаимоотношений лежит страх.
— А что, я должен радоваться? — в глазах Саньки зажглась злость. Он скривил губы и желчно продолжил: — Ты, фактически, похитил меня. Удерживаешь в своём доме. Бьёшь. Наряжаешь, будто я — твоя марионетка. Кормишь. Заставляешь учиться какой-то хрени. На что это похоже?
Мрак оторопел. С этой точки зрения он ситуацию не оценивал. Для него-то дела обстояли привычно. Предположить реакцию человека, никак с его миром не связанного, Мрак не сообразил.
