Спасибо тебе, мастер Гай, за то, что ты подумал о всем и не доверял никому, храня бумаги покойного барона при себе. Отдельное спасибо за то, что ты отдал их мне. Есть у меня убежденность в том, что если бы я их этому крысюку не предъявил, то ничего хорошего меня сегодня не ждало бы.
— И потрудитесь привести тех, кто сейчас находится на верхнем этаже, — приказал претор.
— Не так. — Из-под серого плаща вынырнула белая рука и помахала длинным указательным пальцем. — Это сделают стражники, чтобы исключить попытку сговора. Они пойдут первыми, а уже потом, за ними — вы.
Гарольд достал из кармана платок, посмотрел на Августа Туллия, улыбнулся и завязал на платке узел. Ну все, клерик, не жить тебе. Я своего друга знаю, он не остановится ни перед чем, ему ни боги, ни орден Истины не указ.
Охранники, подчиняясь движению длинного пальца с острым ногтем, потопали по лестнице, за ними направились мы.
— А вы, юноша? — услышал я вопрос, который клерик, несомненно, адресовал нашему гостю — Почему вы остались здесь?
— У меня нет при себе документов, — невозмутимо ответил Форсез. — Я пришел повидаться со своими друзьями по учебе, вот с этими господами и дамами, и не предполагал, что кто-то может поставить под сомнение мою личность.
— Вы живете здесь, в Талькскаде? — уточнил клерик.
— Я здесь гощу у своего дядюшки, — доброжелательно ответил Виктор. — Его имя — Кассиус Флойт, должность при дворе — первый советник короны.
— То-то я думаю, откуда мне ваше лицо знакомо! — громыхнул бас Силиуса. — Точно. Это же вы две недели назад с маркизом Лердом изволили драться из-за его сестрицы? Знатный был поединок, как же, так вы его разделали! Это мой наряд вас и останавливал, вердикт королевский о запрете поединков из-за дам никто не отменял пока. Штраф-то в казну уплатили?
— Уплатил, — подтвердил Виктор. — Ну что, клерик, ко мне еще вопросы есть?
Не знаю, что ему ответил Август Туллий, я зашел в комнату, пропустив мимо себя стражников, которые вели вниз побледневшего и испуганного Флика. Держали они его деликатно, если это можно так назвать, но крепко.
Бумаги и кошелек с деньгами, врученные мне в свое время мастером Гаем, лежали у меня в специальном чехле на перевязи, который в походе я надевал под камзол, не доверяя седельным сумкам. Лошадь могут убить или украсть, где мне потом мое добро искать? А чехол можно только с моего бездыханного тела снять, но тогда мне будет уже безразлично.
Собственно, и сейчас, не зная, как оно все сложится дальше, я, сняв колет, надел эту перевязь на себя, предварительно достав баронскую грамоту. Так оно надежней будет. Застегнув крючки, я прихватил и шпагу. Кто его, Гарольда, знает? Если все пойдет совсем плохо, он может и силой расчистить себе путь, с него станется. Но не хотелось бы. Нам тогда в городах будет долго нельзя показываться. Патриархи всех богов, может, и закроют глаза на это дело, особенно если им некую сумму пожертвовать на строительство новых храмов, но вот орден Истины — точно нет.
Если честно, мне было страшно. Я не знал, как поступит Гарольд, и эта неизвестность пугала. Но одно понимал точно — я пойду за ним до конца. До того, как я попал в Вороний замок, была у меня уверенность в том, что поступать надо лишь так, как выгодно лично мне, но что-то поменялось за этот год в моем восприятии мира. И если мои друзья надумают сцепиться с теми, кто держит весь Рагеллон за глотку, я последую за ними, даже если эта дорога приведет меня на эшафот. Хотя если Гарольд распорет брюхо этой крысе в сером, то другой дороги у нас и не будет. У всех. Ордену Истины законы не писаны, и на положение родителей моих друзей им плевать.
Ладно еще, если эшафот. Коли всплывет то, кто мы и чему учимся, как бы на костер не попасть. Эшафот — что? Топор свистнет — и все, отмучился. А вот костер — это другое дело. Это долго, мучительно и больно.
За такими делами и мыслями я пришел к самому финалу унизительного действа.
— Госпожа де ла Мале. — Клерик протянул свиток Луизе. — Рад знакомству.
— Не могу сказать того же, — холодно произнесла Лу.
— Какой в этом смысл, господин служитель храма? — поинтересовался Гарольд. — Ведь если мы, с ваших слов, присвоили имена благородных, то могли и бумаги подделать, не так ли?
— Поверьте, смысл есть, — заверил его Август Туллий. — Я никогда и ничего просто так не делаю. Молодой человек, остались только вы.
Он обратился ко мне, я, не слишком торопясь, спустился вниз и протянул ему бумагу.
— Назовите себя, — потребовал клерик.
— Барон Эраст фон Рут из Лесного края, — твердо и громко произнес я. — Третий сын барона Йохима фон Рута.
— Прекрасно. — Клерик поднес бумагу к глазам. — Прекрасно. Спасибо, барон, к вам вопросов больше нет.
И соврал, подлец. Оказались у него вопросы.
Когда я забирал документ обратно, он заметил у меня на пальце перстень, подаренный Рози.
— Мм, — прищурился Август Туллий. — Перстень двух душ. Как интересно.
— Не запрещено, — ответила вместо меня Аманда. — Данный ритуал разрешен как Храмом всех богов, так и орденом Истины.
