— И продал там нашему славному Софрусу вот эту вещицу. — Жестом фокусника Август Туллий извлек из-под плаща руку с блеснувшим в ней перстнем.
Какой идиот! Боги, сколько там вас всех есть, какой же Флик идиот! Продать вещь, взятую у разбойника, в ближайшем городе! А главное — незнакомому скупщику! Это просто верх глупости!
— Да, — еле слышно произнес Флик.
Еще и признать свою вину! Надо было в отказ идти — не знаю, не видел, не я, не мое. Нет, далеко еще ворам из Центральных королевств до профессионалов из квартала Шестнадцати висельников.
— Вот и славно, — расплылся в улыбке клерик. — А теперь потрудись рассказать нам всем, каким образом к тебе попал именной перстень верного служителя ордена Истины, отца-наставителя Стрампа, который был зверски убит месяц назад.
Вот теперь и вправду беда. Теперь ясно, чего он так улыбается. Взять убийцу служителя ордена, да еще и отца-наставителя, — это, знаете ли, сильно. За такое награждают небось будь здоров как.
— Это трофей, — заявил Гарольд, опередив Флика. — Вчера в лесу, почти на границе герцогств и Центральных королевств, в десяти минутах езды до парома через Стийю у нас случилась небольшая заварушка с разбойниками. Их, знаете ли, в лесах герцогств немало, но этим не повезло, они нарвались на нас, да там, на лесной дороге, все и остались. Данный перстень мой слуга снял с пальца убитого разбойника, с моего дозволения, разумеется.
А у меня наверху еще и шпага лежит. Лучше бы я ее не брал, честное слово. С ней ведь тоже все непросто может быть. С одной стороны — свидетельство того, что мы и впрямь брали трофеи с трупов, с другой — так можно вывернуть, что я сыном Хромого Ганса окажусь. Нет, надо будет ее продать, что ли. А может, просто в ближайшую канаву выкинуть, от греха.
— Вот как. — Клерик сочувственно покивал. — Звучит правдоподобно, но…
— Вы подвергаете мои слова сомнению? — Терпение Гарольда подходило к концу, это было хорошо заметно.
— Я подвергаю сомнению даже свои слова, — холодно объяснил ему клерик. — Да, это похоже на правду, но в том, что это правда, мне надо еще убедиться.
— Факт схватки может подтвердить паромщик, — сказала Луиза. — И еще там есть могила, свежая. В ней лежит наш друг, он погиб в лесной схватке.
— Паромщик, друг… — усмехнулся клерик. — Один ничего не видел, только от вас о произошедшем слышал, другой вообще уже труп.
Флоренс, которая все это время сидела молча, вдруг встала, подошла к Августу Туллию и отвесила ему звонкую пощечину.
— Наш погибший друг был смелый и добрый, — сказала она ему. — Не смейте!
— Вот тот идет с нами, — бросил клерик, потирая щеку. — Остальных не задерживаю.
И он покинул комнату, вслед за ним ушел претор и стражники, которые увели с собой Флика.
— Хлестко вышло, — нарушил тишину Форсез, его почти игривый тон звучал неестественно. — Флоренс, удар был нанесен за дело, но при этом ты зря это сделала.
— Правильней всего было бы его убить. — Гарольд шумно выдохнул. — Не знаю, как я удержался от этого шага.
— И правильно сделал, что удержался, — уже абсолютно серьезно произнес Виктор. — В этом случае вам пришлось бы покинуть не то что это королевство, но и континент. Орден не прощает смерть своих служителей. Да вы и сами это знаете, что я вам прописные истины объясняю.
— Да отвяжись ты! — взвизгнула Фриша, хлопая по лапищам Фалька, который так ее и не отпустил. — Скажите лучше, что с Фликом будет?
Форсез с неудовольствием глянул на нее, но соизволил дать ответ:
— Да все с ним будет нормально. Я про этого Августа Туллия слышал, он один из лучших клериков-дознавателей ордена Истины. Про Храм он так, для солидности добавил, он к ним относится постольку-поскольку. Так что если бы он даже просто заподозрил, что вы причастны к убийству этого отца-наставителя, то вряд ли отсюда увели бы только этого… Флика. Все он прекрасно понял, просто вы повели себя с ним высокомерно, а такое не прощается. Он же в клерики из простонародья наверняка выполз, гонору у него — о-го-го сколько. Им приятно потоптать родовитых, почувствовать их страх. Все они такие, поверьте. Да, грязнуля? Если бы ты могла вон ту же де ла Мале унизить, ты ведь непременно бы это сделала?
— Что будет с Фликом? — как будто не слышала его Фриша.
— Виктор, в самом деле, — поддержал ее Гарольд. — Что значит — «нормально»?
— Да то и значит, — махнул рукой Форсез. — Подержат денек в миссии ордена, пока с паромщиком не поговорят. Тот все подтвердит, я уверен, что в этом вопросе ты вряд ли спектакль устраивать стал бы, а потом передадут вашего Флика в королевскую тюрьму. После — суд. И отправится он лет на пять в каменоломни, вот и все.
— В каменоломни-то за что? — охнула Флоренс.
— Найдут, — пожал плечами Виктор. — Может, за то, что краденую вещь продал скупщику, может, еще за что. Все одно, Август этот за вас на нем отыграется. Судьба такая у Флика. А вот вам, господа и дамы, надо очень-очень быстро покидать прекрасный город Талькстад. Самое позднее — сегодня вечером, а лучше — и того раньше, то есть прямо сейчас.
— Почему? — в один голос спросили Фриша и Аманда.
