— Удачи вам, — пробормотал оруженосец и опрометью кинулся к королевскому шатру.
— Забавный малый, — посмотрел ему вслед Гарольд. — Если научится побольше молчать и поменьше говорить, то будет из него толк.
До дома Луизы мы добирались долго. Монброн быстро шагать не мог — возбуждение боя покинуло его, и теперь синяки и ссадины давали о себе знать. А доехать нам было не на чем — сюда нас доставил экипаж отца Луизы, брать же его без ведома хозяина было совершенно невозможно, несмотря на уверения малышки де ла Мале: «Папа будет не против».
— Неужели этот день наконец закончится? — Речь Аманды была достаточно невнятна, как видно, порядком опухла щека. Точно сказать было невозможно — она накинула на голову капюшон дорожного плаща, а плащ отняла у Монброна.
— Все в этом мире подходит к концу рано или поздно, — философски заметил Робер.
И он был прав. День должен был кончиться, но до того у дома Луизы нас ждал сюрприз.
— Да говорят вам — мне сюда надо! — Знакомый высокий голос мы услышали издалека, еще до того, как увидели того, кому он принадлежит. — Тут мои друзья живут!
— Твои друзья живут в каталажке, — ответил обладателю голоса кто-то. — У тебя на роже написано, кто ты есть. Я в городской страже двадцать лет служу и вашего брата хорошо знаю! Переночуешь у нас, а завтра претор разберется, кто ты такой есть.
Повернув за угол, мы увидели двух крепких вояк с алебардами, которые держали под локти знакомую вертлявую фигурку нашего соученика.
— Хоть что-то, — устало произнес Гарольд. — Флик объявился, теперь точно можно с чистой совестью покинуть этот город. Лу, иди скажи стражникам, что он на самом деле гость в твоем доме. Точнее — не гость, а… Да иди уже, у меня слова разбегаются в разные стороны. Мне надо вина, немного льда, чтобы приложить его к ушибам, и поспать потом хотя бы несколько часов.
Лу понятливо кивнула и поспешила к стражам закона, которые было собрались тащить Флика в обещанную каталажку. Да и наш приятель перестал вопить и смирился с тем, что как минимум эту ночь проведет за решеткой. К тому же ему, как и мне, к подобному было не привыкать.
Луиза догнала стражников и начала им что-то объяснять, показывая рукой то на Флика, то на свой дом.
— Ну, я же говорил, — услышали мы слова нашего приятеля, которого в результате стражники все-таки отпустили. — Нет на мне ничего. Вы бы лучше настоящих воришек ловили!
— Ты настоящий и есть, — без тени смущения сообщил ему седоусый стражник и слегка осуждающе сказал Луизе: — Мистресс, не с той компанией вы связались. Это же пройдоха первостатейный, поверьте мне. Добра вам от него не видать. Да и папенька ваш таких знакомств не одобрит.
— Грех это, на людей наговаривать, — насупился Флик. — Луиза, а у тебя повара еще не спят? Я два дня толком не ел.
— Эх, — махнул рукой стражник, дернул за рукав напарника, который с интересом глазел на нашу пеструю компанию, и они ушли куда-то в темноту.
— Тебя где носило столько времени? — Гарольд повел шеей так, что в ней что-то хрустнуло. — Ты же раньше нас сюда должен был прибыть.
— Кабы. — Флик скорчил забавную рожицу. — Этот клерик, ну, Август Туллий, в меня как клещ вцепился. А когда еще и печать на груди увидел, то там такое началось! Кстати, вы молодцы, что быстро из города слиняли, он очень хотел с вами поговорить, и не думаю, что эта беседа закончилась бы хорошо. Он вообще редкая гнида, этот Август Туллий, доложу я вам. Видел я таких законников у нас в городе, еще до Вороньей горы. Вроде правильные такие, одеты чистенько, говорят гладенько, а копни поглубже… Кто проституток бритвой в борделе режет на лоскуты, кто с малолетками сожительствует. Твари, одним словом.
— А ты-то как выбрался? — подогнал его Гарольд.
— Так Форсез помог, — бодро доложил Флик. — Он кому-то на лапу дал, и меня через три дня перевели в городской приказ. Ну, или как там у них это называется. Не важно. Причем на редкость вовремя, Августа этого куда-то как раз отправили, должно быть, ересь какую нашли. Не удивлюсь, если и это тоже Форсез устроил. Судья быстро рассмотрел мое дело, не нашел повода для того, чтобы отправить меня в рудники, поскольку то, что кольцо попало ко мне в результате преступных действий, было недоказуемо, приказал дать мне десяток плетей для профилактики и велел потом пинком за дверь отправить. А там меня уже ждала лошадь, на которой я сразу из Талькстада и удрал.
— А где она? — спросил его Робер. — Чего ты пешком? На постоялом дворе оставил, что ли?
— В каком-то смысле — да, — потупился Флик. — Тут такое дело вышло… В одной корчме познакомился я с тамошним корчмарем. Лютый дядька, пузо у него размером вон с Луизу. А он меня свел с…
— Проиграл? — догадался я.
— Есть такое, — признал Флик. — И лошадку, и деньги… Вот и шел пешком, а это долго. Так что, Луиза, покормят меня? Ей-ей — кишки в брюхе ссохлись. А если еще и пива набулькают кружечку, то это вовсе будет для меня такой небесной радостью!
— Само собой. — Луиза была само гостеприимство. — Тебе сейчас покажут твою комнату и ужин доставят туда же.
