— Все так говорят поначалу, — сообщил нам судейский, с которым общался дядюшка Тобиас. Он тоже был здесь. — Все требуют почтения и привилегий. А потом плачут, как дети, и убеждают наших доблестных тюремщиков, что они совершенно другое имели в виду.
Его слова поддержал дружный хохот, как видно, это была традиционная местная шутка.
Я первым вылез из кареты и тут же зажмурился. После полумрака яркое солнце нестерпимо ударило в глаза.
— Не вороти рожу от солнышка, — посоветовал мне кто-то. — Теперь тебе его до самой казни не видать.
Смысл этих слов я понял скоро, когда нас с Гарольдом привели в камеру.
Надо заметить, что Башня-на-Площади полностью соответствовала своему названию. Редко увидишь такое совпадение места и названия, которое его именует. Вот возьмем нашу раймилльскую Веселую площадь. Если верить наименованию, так там народ должен веселиться. Канатоходцев смотреть, жонглеров, пиво пить и так далее. Но нет. Там казни проводят, какое уж тут веселье. Ну разве если только кого-то из казначейских колесуют или судейских, тут да, тут народ очень радуется. Здесь же одно совпадало с другим.
Башня была высокая, с толстенными стенами, узкими лестницами внутри и крошечными камерами. И без окон. Я, по крайней мере, их не заметил. Из освещения — только факелы, потрескивающие на стенах.
Я слышал много легенд о том, как матерые воры умудрялись бежать из разных мест — и из тюрем, и с рудников. Большей частью это были, разумеется, сказки. Но даже в них не упоминались подобные места. Нет, один вариант мне сразу пришел в голову, но вот только и его мы использовать не смогли бы. Ни я, ни Гарольд не изучали магию разрушения. Есть такие заклинания, про них Ворон упоминал на занятиях. Да и при штурме Шлейцера кое-что из этого раздела практической магии я своими собственными глазами видел. Но где мы — и где магистры, что ее в ход пускали?
— Радуйтесь, — сообщил нам мордатый верзила-тюремщик, остановившись у одной из дверей, и брякнул связкой ключей. — Вдвоем будете сидеть. Красота, простор!
— Да уж. — Гарольд оглядел помещение, в котором практически все пространство занимали два узких топчана, придвинутых к стенам. — Прямо бальная зала.
— В соседней камере, точно такой же, шестеро сидят, — ответил на это ключник. — Дрыхнут по очереди. Двое спят, четверо стоят. По-другому никак. Руки вперед вытянули и без фокусов давайте. Мне только свистнуть — стража прибежит.
Он расстегнул кандалы, перекинул их через плечо и оставил нас, замкнув за собой толстую дверь, из-за которой к нам не проникал ни один звук.
Окна, хоть какого-нибудь, здесь тоже не было, в камере царил полумрак. Единственным источником света было небольшое отверстие у потолка. А еще тут было крайне душно. Яркое солнце Силистрии нагрело камни стены, а воздуха в камеру через все то же отверстие поступало очень немного.
А на дворе — только весна. Что же здесь летом творится?
— Жарковато. — Гарольд расстегнул камзол. — Уфф!
— Не без того. — Я последовал его примеру, а после и вовсе снял верхнюю одежду, да еще и сапоги стянул. — Но это ничего, ночью будет веселее. Ночью мы мерзнуть будем.
Высказав это предположение, я растянулся на топчане, подложив под голову свернутую одежду.
— Давай расценивать это как некий полезный опыт. Познавательный, скажем так, — предложил Гарольд, стягивая камзол и делая то же самое, что я. — Согласись, когда нам еще выпал бы шанс попасть в настоящую тюрьму? Вот ты такое предположить мог?
— Я? Никогда. С чего бы?
Произнося это, я даже не знал, плакать мне или смеяться. Кому-кому, а мне тюрьма, по идее, могла быть домом родным, поскольку как уличный вор я все равно туда рано или поздно загремел бы.
— Есть и другие хорошие стороны в нашем нынешнем положении, — жизнерадостно продолжил Гарольд.
— А ну-ка? — Я даже лег на бок и уставился на него. — Какие именно? Нет, мне правда интересно.
— Первое. — Монброн сжал пальцы в кулак, а после отогнул один из них. — Нам пока не надо гадать, что делать дальше. Мы уже находимся в некоей конечной точке, откуда сами выбраться не можем, а потому и голову над своей будущностью ломать нечего.
— Сомнительный плюс, — скептически скривился я. — Хотя… Да, отсюда не сбежишь, факт есть факт.
— Как вариант, мы, конечно, можем убить тюремщика, — заметил Гарольд. — Ты знаешь магию крови, я тоже кое-что могу, да и ремни у нас не отобрали, удавку можно смастерить, но что потом? Я считал — мы миновали восемь этажей и сейчас почти на самом верху башни. Нам не добраться до выхода живыми, даже если мы добудем оружие. Что до магии — ее и на один пролет не хватит.
— Можно выпустить друзей по несчастью, — возразил я. — Вон только в соседней камере шесть человек обитает. Двое спят, но четверо-то бодрствуют?
Сказав это, я повертел головой. Бывалый люд рассказывал, что в камерах есть такие специальные отверстия, слуховые трубы. Мол, сидельцы общаются, а люди из тюремной охраны, а то и городской стражи, их слушают. Ничего такого я не заметил, но червячок беспокойства у меня внутри остался.
