– Я в порядке. Сходи-ка посмотри, как он там.
Эви облизала губы, прикрыла глаза.
– Кажется, ему так лучше – в одиночестве.
Гидеон кивнул и принял задумчивый вид.
– Эва, надо поговорить. Мне нужно рассказать тебе кое-что важное.
У неё упало сердце, увешанное, словно свинцовыми грузиками, тем, что ей нужно было сказать ему, признать поражение.
– Мне тоже.
Но их беседа была прервана ворвавшимся во двор Эдвином: на руке его зияла широкая кровавая рана, но он, кажется, не замечал этого.
– Мисс Эви! – закричал он.
Татьянна шла промеж Бесславных гвардейцев, никого не пропуская, чтобы залечить все раны; они с Клэр обменивались лихорадочными взглядами, пока лечили и штопали. Они уже казались уставшими, но стоило Татьянне увидеть Эдвина, как она в секунду оказалась рядом.
– Эдвин, что случилось? Дай руку.
– Мисс Татьянна, не переживайте. Я в порядке.
Светящиеся руки Татьянны замерли над раной, осторожно соединяя куски кожи. Татьянна мягко улыбнулась:
– Я всегда переживаю за тебя, дорогой Эдвин.
Он повернулся к Эви, встретился с ней взглядом.
– Мисс, ваша сестра…
Всё вокруг резко замерло, когда Эви поняла, что Лисса могла оказаться в гуще схватки. Что с ней? Эви ни за что не простила бы себя, случись что с сестрой…
– Она цела! – заверил Эдвин, и все заметно выдохнули. – Но мы нашли её в подземелье… Видимо, она пробралась туда, чтобы поговорить с отцом.
Эви застонала с досадой, и сердце разбилось заново, когда она поняла, к чему всё идёт.
– Ох, Лисса…
Эдвин поморщился.
– Это не всё, мисс Эви. Она не просто была в подземелье, её заперли в камере вашего отца.
Гидеон взял её за руку, пока она собиралась с духом, чтобы выслушать дальнейшее.
– Ваш… Ваш отец сбежал.
– Лисса? – не без страха позвала Эви, открыв дверь в их комнату.
Гидеон переминался с ноги на ногу за её спиной.
– Может, мне подождать здесь?
Эви смягчилась.
– Нет. Нет, она будет рада тебя увидеть.
Она ещё не сказала Гидеону о матери, сама ещё толком не осознала. Всю дорогу обратно в замок Бекки держала её за руку; это заземляло её. Босс держался в стороне, хотя Эви ловила на себе его взгляды, когда он думал, что она не смотрит.
«Живи дальше», – умолял её разум.
«Не-а», – дико хохотало сердце.
С этим всем можно было разобраться и потом, когда сестра не будет так в ней нуждаться.
Лисса сидела на кровати, качая ногами, в грязном платье, с растрёпанными волосами. Эви вспомнила, как часто приходила домой с работы и обнаруживала, что Лисса играла на улице с подружками и вся перепачкалась. Теперь сестра играла только с пикси, профессиональными убийцами, ограми и злодеями. «Мда-а».
Но сестра не жаловалась, ни разу – ни на то, что скучает по друзьям, ни на то, что Эви так много времени проводит на работе, ни на то, что не видит папу. И в этом была виновата Эви.
Глаза Лиссы наполнились слезами, когда она увидела брата и сестру.
– Ты меня ненавидишь? – тихонько спросила она.
Эви бросилась к ней, обняла сестру за голову, прижала к груди, как делала, когда Лисса была малышкой.
– Что бы ты ни сделала, я никогда, ни за что не стану тебя ненавидеть, дорогая моя. – Эви два раза поцеловала сестру в макушку.
Гидеон сел с другой стороны, и Лисса не стала медлить: она тут же прижалась к нему и обняла за шею. Гидеон захлюпал носом, а свободной рукой притянул к себе Эви.
Во всём этом кошмаре был один прекрасный момент – обниматься с родными, которых обидели те же самые руки, что и её. Никто другой не понял бы её так.
Они разомкнули объятия, Эви тяжело сглотнула, чувствуя беспокойство при мысли о том, что придётся перейти к делу, но были вопросы, которые требовали ответов.
– Лисса, как ты вообще пробралась в подземелья?
– Кто-то сунул под дверь записку. От папы: он писал, что хочет увидеться. – Сестра виновато отвела взгляд. – Так что… Я выкрала ключ из стола миз Эрринг и прикидывалась, что иду в комнату писать книжку – в полдень, когда сменяется стража, но на самом деле…
– Ходила в подземелье говорить с папой, – закончил Гидеон и неверяще усмехнулся. – Наша сестра – злой гений.
Эви мрачно кивнула.
– Похоже на то.
Лисса просияла, сочтя это за комплимент.
– Правда? Правда?
Гидеон почесал подбородок, словно поглаживая длинную, как у мудреца, бороду.
– Да-да. Очень впечатляет. – Тут он посерьёзнел, Эви ни разу не видела своего весёлого брата таким жёстким. – Лисса, он сделал тебе больно? Как ты оказалась в его камере?
– Нет, всё в порядке. – Лисса уныло разглядывала руки. – Когда я пришла туда в первый раз, я на него накричала, Эви, честно. – Лисса спрыгнула с кровати и подошла к окну. – Но потом он извинился и сказал, что сам во всём виноват, и я подумала, что, если он правда раскаивается, может, всё наладится и можно будет его выпустить.
Сестра была не виновата: нельзя упрекать Лиссу за то, что доверилась манипулятору и мерзавцу. А вот отца осуждать стоило – и Эви собиралась удостовериться, что он заплатит за каждую крупицу боли, которую он причинил Лиссе и всем им.
