У него будто заело в мозгу. Вот оно, наказание за попытку быть игривым: в комнате почему-то повисло густое напряжение. После всего произошедшего стоило дважды подумать, прежде чем оставаться наедине с Сэйдж в комнате с кроватью. Нужно было уйти. Но, обернувшись, он увидел рисунок на столе: мужчина в высоком воротнике, с большими тёмными глазами. Нарисовано было скверно, но даже Тристан понял, кто это.
– Ты нарисовала меня? – Он поднял бровь, на губах появилась самодовольная полуулыбка.
Сэйдж одарила его сердитым взглядом и вырвала рисунок у него из рук. Лицо у неё запылало его любимым цветом.
– Да, только рога забыла дорисовать.
Он сморщился:
– Хороший ход.
Тристан окинул взглядом всю комнатку… маленькую и не слишком опрятную. Хотя в лунном свете было практически ничего не разглядеть.
– Темновато тут, есть свеча?
Эви подскочила и бросилась к ящику, попутно вытаскивая из волос последнюю шпильку.
– Конечно! Простите, я совсем не подумала. Всё хорошо?
Она повозилась со спичкой и быстро зажгла несколько свечей на подоконнике и небольшой прикроватной тумбочке.
Злодей собрался спросить, за что она извиняется, но тут понял. Было темно, практически непроницаемая мгла, а он даже не подумал об этом. Ни разу. Когда такое случалось в последний раз?
«Десять лет назад».
А сейчас что изменилось?
– Всё в порядке, – ответил он, хотя это была неправда. Вытащив из кармана золотой носовой платок, Тристан вытер лицо и вернул платок на место. – С чего начнём?
Он выдвинул ящик комода, стоящего в углу.
– Стойте! – пискнула Сэйдж.
Но было уже поздно. Он открыл ящик, сунул в него руку и нащупал… нечто шёлковое, с кружевом цвета слоновой кости. Запаниковал и выбросил это за окошко.
Эви бедром задвинула ящик, сердито глядя на Злодея.
– Моё нижнее бельё не взрывается.
– Лучше перестраховаться.
Она швырнула в него подушку, тот с хохотом увернулся.
Весело. С ней было весело. Вот что означало это приподнятое, головокружительное чувство в груди. Он одновременно наслаждался им и ненавидел, потому что знал – рано или поздно ему наступит конец.
– Почему вы на самом деле не хотели пускать меня сюда? – спросила Сэйдж. Кажется, конец уже наступил.
Честный ответ был не лучшим выбором. Взвешенный, злодейский отпугнул бы её и направил их обоих на верный путь.
– Слишком рискованно. – Тристан выбрал безопасный вариант.
– Что именно? Что я приду? Или признание, что вы считаете меня помехой?
«Погодите-ка».
– Не знаю, что ты там себе придумываешь, Сэйдж, но уверяю тебя, я не считаю тебя помехой. Просто… беспокоюсь о твоей безопасности.
Она скрестила на груди руки, и стало очевидно, что его ответ никуда не годится. Чёртово платье лишало всякой возможности сосредоточиться: оно открывало слишком много сияющей кожи, а чёрная мерцающая ткань напоминала полночь.
– Раньше вы никогда не стеснялись отправлять меня на дело.
– Раньше тебя не разыскивали.
Сэйдж фыркнула, указала на своё разрисованное белым лицо:
– Очевидно, эта проблема успешно решена.
Он не ответил: у него кончились оправдания, которые отвлекли бы её. Что сказать? Что он и подумать не может о том, чтобы подвергнуть её опасности? Что она просто убивала его сосредоточенность и самоконтроль? Нет, все эти соображения нужно было держать при себе, только они пузырями всплывали на поверхность с каждым шагом Сэйдж к нему.
– Не понимаю, с чего вдруг вы так обеспокоились моим благополучием, ничего ведь не случится.
Но кое-что
– Сэйдж, хватит, – предупредил Тристан, чувствуя, как лопается последняя ниточка самоконтроля.
– Нет, не хватит. Дело было вообще не в моей безопасности. Не было никакой причины так требовать, чтобы я осталась в замке.
– Я не мог рисковать, – возразил Тристан, молясь всем богам, чтобы она прекратила, пока не поздно.
– Никто не рисковал. Не было никакой опасности! Всё было нормально!
И хотя он крепко зажмурился, чтобы отогнать воспоминание – как отчаянно пытался всякий раз с тех пор, как это произошло, – сейчас он не сдержался. Признание само сорвалось с губ.
– ТЫ УМЕРЛА! – заорал он, грудь тяжело вздымалась, словно он побывал в сражении – да так оно и было. В сражении с собственным разумом и дурацким, дурацким ртом. И проиграл.
Открыл глаза, увидел, как у Эви вытянулось лицо. Она поражённо выпрямилась.
– Что? Вы о чём?
– Ты умерла. – Тристан поджал губы. – Я решил, что ты умерла. Вбегаю в какую-то комнату во дворце, а там твой труп.
– Но Гидеон должен был… Вы сказали, он предупредил, что я жива. Зачем вы соврали?
Он сделал к ней большой шаг. Вся комната пахла ею, атакуя его органы чувств.
– Я не хотел говорить об этом. Неважно.
Только не проживать это снова.
Раздражённо вздохнув, Сэйдж провела рукой по кудрям и, отодвинув с дороги стул, подошла к Злодею.
– Вот в чём проблема! Сперва говоришь, что я мешаюсь. Тут же – что я очень важна! Закидываешь меня на плечо, словно я что-то значу, хотя до этого отверг меня, а потом ещё и дразнил меня этим!
– Я отверг? – Он начинал психовать. – Я не собирался целовать тебя, просьба была сделана под давлением!
Сэйдж саркастически фыркнула.
