«Заткнись», – велел Тристан, когда она невесомо коснулась его губами, и едва не застонал, но тут её губы накрыли его, и он пропал. В комнате было небезопасно, какая-то часть его помнила об этом, но это в любом случае не имело значения. Все мысли были лишь о ней – её голос, губы, её тело под его руками, которые испытующе скользили по её талии.
– Думаешь, – тихо заговорил Тристан в тепло её губ, – я поддамся на такую очевидную,
Лже-Сэйдж отпрянула, широко распахнув невинные глаза. Глаза были чужие. Теперь он явственно это видел. Глядя в них, он ничего не чувствовал.
– Даже если так, – сказала лже-Сэйдж, и голос тоже звучал иначе, не так. – Это твой шанс остаться с ней. В реальности ты никогда этого не добьёшься. Она не получит
Он оттолкнул подделку прочь – осторожно, ему было непросто причинить вред существу, которое так сильно напоминало Сэйдж. Очередной признак мягкотелости.
Он коллекционировал слабости как дурацкие безделушки.
– Пусть лучше у меня будут объедки с её стола, – заявил он, – чем эта дешёвая подделка.
Лже-Сэйдж оскалилась: что-то мелькнуло в воздухе и ударило её по затылку.
Оба обернулись в ту сторону, откуда прилетело, и там, вся перемазанная, растрёпанная, разъярённая, стояла Эви – настоящая. Он прочувствовал до самых костей, до самого нутра своей человечности, до самого ядра, что эта – подлинная. И она стояла здесь, в его сне. Как?
Она ухмыльнулась.
– Я довольно серьёзно отношусь к фразе «к себе надо относиться бережно», но очень уж велико было искушение.
Он улыбнулся против воли, и к нему вновь вернулось то слово, от которого он так старательно огораживался, и на этот раз он не стал гнать его прочь.
Он будет бороться за свои чувства – за неё – во что бы то ни стало.
Очередной антирекорд: взирать на собственную спину.
Впервые увидев самозванку, Эви запаниковала. Потом, разглядев, как подделка прижалась к боссу, очень… разозлилась. Настолько, что подобрала первое, что попалось под руку, и швырнула со всей силы.
Это что, пресс-папье? Она так и знала – из них выходит отличное оружие! Эви хихикнула.
– Простите, больно, наверное? – Она поморщилась, глядя, как самозванка схватилась за голову.
– Сэйдж?
Она вскинулась:
– Да, сэр?
– Будь так любезна, не извиняйся перед древним монстром.
Прозвучало не раздражённо, как обычно бывало после её выходок, а скорее… с облегчением.
Эви поморщилась:
– Но я швырнула в неё пресс-папье.
Лже-Она зашипела, зарычала и забилась в угол.
– Обрати внимание, – сказал босс, торопливо подходя к Эви, – вот так ты выглядишь до первой чашки бодрящего зелья поутру.
Эви взяла его под руку, а тварь снова зашипела и зарычала. Эви кисло произнесла:
– Надо было в вас кинуть пресс-папье.
Тело лже-Эви вновь менялось: теперь она выглядела так же, как на арене Фортис, безликий, неестественный белый свет. Цепляться за Тристана было приятно и придавало уверенности, но у Эви всё равно бешено колотилось сердце.
– Ты опоздала, – издевался свет. – Он уже провалил испытание. Его тёмная душа – моя. Отдай её, или останешься здесь навсегда, и великое зло будет мучить тебя.
Эви улыбнулась и с готовностью кивнула:
– Честно говоря, звучит как обычная рабочая неделя.
Босс стрельнул в неё глазами:
– Большое спасибо, очень приятно.
– Пожалуйста! – игриво улыбнулась Эви.
– Молчать! – зашипел голос. Лица у него не было, но нетерпение ощущалось ясно.
Босс вздохнул и поднял руки, признавая поражение.
– Длани предназначения, я сдаюсь. Возьмите мою злую суть и отпустите Сэйдж.
Ну да, конечно, она влезла во всё это только затем, чтобы он поиграл в самоотверженного героя.
– Не глупите. – Она сняла с пояса кинжал и протянула к свету. – Вот. Как насчёт сделки? Этот кинжал – волшебный, он каким-то дурацким способом соединён со шрамом у меня на плече. Может, сможешь управлять мной, как марионеткой.
Длани предназначения – почему бы и нет, отчего бы несправедливо привлекательной семье Бекки не содержать у себя нечто под названием «длани предназначения»? – отпрянули от кинжала, снова зашипели. «Стоит запомнить».
Но голос босса вернул её в реальность.
– Нельзя обменивать свой кинжал на нашу свободу, Сэйдж. Вряд ли это честный обмен.
Предназначение снова заговорило, перебив их.
– Ты предлагаешь мне самое дорогое, что у тебя есть, чтобы спасти эту чёрную душу?
Эви закатила глаза.
– Я больше пострадала от рук тех, кто заявлял, что они хорошие, чем от тех, кто обречён быть злым. – Она подняла кинжал повыше. – Бери.
– Нет. – Злодей кипел от гнева. – Нет, Сэйдж. Древнее волшебство тебе не переспорить. Что бы ты ни думала о своём даре убеждения, законы природы тебе не побороть. Соглашайся и уходи отсюда.
Теперь он повернулся к свету.
