Мне было трудно забыть Хвалин, и я часто, уже окончив школу, ходила туда. А когда, спустя год, пан учитель caм навестил нас, то для меня это был настоящий праздник. Потом я уехала из дому и шесть лет не была в Хвалине. Вернувшись домой, я первым делом спросила, как поживает семья учителя. Мне сообщили, что его жена умерла, внучка вышла замуж, а сам пан учитель тяжело болен. И до того мне захотелось снова увидеть его, что я на другой же день поехала в Хвалин. Когда мы поравнялись с холмом, у подножия которого когда-то было болото, я не узнала этого места. Весь холм был засажен деревьями, болото осушено, дороги повсюду исправлены и вдоль них также высажены деревья. Одним словом, местность вокруг Хвалина стала намного приветливее. Я спросила возницу, как это произошло, и он ответил мне: «Теперь все здесь выглядит иначе, чем это было при старых хозяевах. Прежде ни о чем таком не думали, охотнее прикладывались к стаканчику, а новые, молодые хозяева — совсем другой народ. А все это потому, что здесь хороший учитель. Раньше никто своего имени не умел написать, а теперь молодые пишут не хуже заправских писарей». Вспомнила я беседы пана учителя и от души пожелала, чтобы каждое зернышко, брошенное им, попало в добрую почву.
Мы въехали в замок, крестная очень обрадовалась мне, но сразу же сказала:
— Доченька, приехала ты в тяжелый час. Сегодня мы хороним пана учителя!
Я оцепенела от ужаса. Как ждала я этой встречи и вот теперь увижу его мертвым.
Крестная продолжала:
— С той поры, как умерла его любимая жена, потерял он покой, силы его начали таять. А позавчера он тихо угас, как свеча. С теми, кто был около него в эту минуту, он простился, а ученикам завещал не забывать о его советах.
Так рассказала мне крестная, и обе мы плакали.
Днем пошли мы в школу, где нас встретили в слезах невестка и внучка пана учителя. В гробу лежал дорогой нам человек, как будто спал. Спокойным и умиротворенным было его лицо, которое мы никогда не видели разгневанным. Белые волосы его ниспадали на одежду и руки, которые никогда нас не наказывали, а только лелеяли, и в которых теперь лежал крест. Возле покойного были разложены рисунки и цветы, последние подарки благодарных учеников и учениц. В комнате и на завалинке было много народу. Вдруг толпа расступилась, и в комнату вбежали двое молодых людей в дорожном платье; оба припали к гробу, с плачем целуя руки и лоб своего благодетеля и сожалея о том, что не застали в живых своего учителя и отца.
— Когда я увидела, что учитель отходит, — шептала мне его невестка, — я тотчас же хотела написать этим юношам, потому что знаю, как они его любят, но пан учитель не захотел, чтобы их отрывали от дела. «Я очень доволен, что из них получились хорошие, честные люди!» — проговорил он. Незадолго до смерти он сказал нам: «На земле мой долг выполнен, я умираю спокойно и благодарю бога за то, что он благословил труд мой!». Это были его последние слова.
