Вдова умершего сына учителя с маленькой дочерью тоже жила при школе. Она обучала девочек разным женским работам. Плату за свой труд она брала только от нескольких самых богатых крестьян — домашней птицей, хлебом и продуктами. Мало кто платил ей деньгами. За девочек из бедных семей платил священник, он же покупал лен для пряжи, прялки и веретена, шерсть для вязания чулок, булавки, иглы, нитки, наперстки, полотно и канифас для шитья. Чулки, рукавицы, юбки, платки, рубашки, изготовленные нами, раздавались вместе с обувью в день святого Микулаша бедным ученикам. Обычно на эту церемонию сходилась вся деревня, особенно женщины, отчасти чтобы посмотреть, как радуются дети подаркам, отчасти для того, чтобы оценить наше рукоделие и поблагодарить неутомимую вдову, научившую нас делать такие прекрасные вещи. Вдова была доброй женщиной, и мы любили ее. Во время занятий она рассказывала нам о том, что может пригодиться в хозяйстве, или читала какой-нибудь интересный рассказ. Другой раз читал кто-то из нас, остальные вязали чулки. Иногда приходил на занятия помощник священника, а то и сам священник. Они внимательно осматривали каждую вещь, сделанную нами, и высказывали свое мнение. Часто посещал эти уроки пан учитель. Он слушал и пояснял то, о чем мы читали, рассказывал интересные истории или задавал загадки, которых знал очень много, заставляя нас думать быстрее, а порой смеша нас. Иногда внучка учителя просила: «Дедушка, сыграйте нам какую-нибудь песню!». И дедушка, ласково посмотрев на внучку, шел к роялю и играл какую-нибудь народную песню, а мы пели под его аккомпанемент.
Особенно охотно играл он песню «Осиротело дитя», которая всегда вызывала у нас слезы. Если жена учителя бывала свободна, то также приходила к нам, садилась в широкое кресло, клала на колени руки, и лицо ее, устремленное к пану учителю, светилось каким-то внутренним светом. Когда учитель переставал играть, то подходил к ней, подавал руку или ласково гладил по голове. Бывало, мы помогали ей окучивать в саду грядки, вязать или поливать полотно во время отбелки, что доставляло нам особенное удовольствие. Старая пани всегда говорила: «Вы, девочки, учитесь этой работе, только тогда вы сможете поручать ее другим. Это не всякий может делать!». После работы мы всегда получали хороший завтрак.
В шкафу у пана учителя было много красивых книг, содержание которых он нам рассказывал, в классе всегда стояли цветы. Очень боялись мы вначале человеческого черепа, лежавшего на шкафу. Каждую неделю мы должны были выучить на память новое стихотворение и прочесть его. Если учитель был доволен, то показывал нам некоторые экспонаты из своей коллекции и сообщал их названия. А однажды он поставил на стол человеческий череп, и мы по очереди должны были брать его в руки. У меня до сих пор мороз по коже проходит от этого воспоминания.
Шесть лет я прожила в Хвалине, и то, чему я там научилась, стало хорошей основой для дальнейших занятий. Не только я, но и все, с кем я вместе ходила в школу, сохранили в своем сердце благодарную память о пане учителе. Он научил нас любить бога, родину и своих ближних. В школе мы получили достаточно познаний, необходимых для жизни. Я ушла из хвалинской школы после годовых экзаменов, накануне жатвы. У нас было два экзамена: один во время поста, другой в день святого Прокопа. После каждого экзамена ученики, достигшие двенадцати лет, могли уйти из школы. Экзамены в праздник святого Прокопия были гораздо торжественнее, потому что на них присутствовали викарий и множество окрестного духовенства, чиновников и местных жителей. Мы украшали школу венками из цветов и колосьев, ветками различных растений. Сначала учитель закона божьего, пан учитель и пан викарий экзаменовали самых маленьких и слабых учеников; потом отвечали те, кто заканчивал школу, и тогда пан викарий, обращаясь к присутствующим гостям, просил их, чтобы они сами задавали вопросы и убедились, достаточно ли мы подготовлены к общественной жизни. Духовные лица задавали нам вопросы из закона божьего, географии, естествознания, истории, интересовались, как мы понимаем свой гражданский долг. Вслед за ними доктор начинал спрашивать о некоторых правилах медицины, чиновники — о хозяйственных делах, владелец пекарни — о хлебе, пивовар — о пиве, лавочник — о стоимости разных товаров. Местные жители интересовались, как мы читаем и пишем; пан викарий требовал, чтобы мы составили список приходов и расходов в хозяйстве и, убедившись, что мы все в этом деле разбираемся, предлагал нам, прежде чем мы покинем школу, вручить пану учителю благодарственный адрес. Когда же каждый из нас перечислял все, чему он научился, гости, тронутые до глубины души, искали глазами нашего доброго и благородного воспитателя. Но его уже не было в комнате. Он незаметно покидал ее. Присущая ему скромность не позволяла оставаться и выслушивать наши восторженные благодарности.
