Подлая лампа противно зажужжала и снова включилась, заливая картину разрушения ярким белым светом. Василиса слезла с лестницы и охнула от ужаса, по всему полу были разбросаны какие-то странно поблескивавшие листки, сплошь покрытые ни на что не похожими закорючками. Крохотный висячий замочек, запиравший ящик, не выдержал варварского обращения и открылся, вывалив содержимое хранилища в архивную пыль. Это была настоящая катастрофа. Перед глазами Василисы тут же возникла кошмарная картинка, как незащищённые от света и воздуха листки старинной рукописи темнеют и рассыпаются в прах. Она даже зажмурилась на секунду, не в силах перенести вида неизбежного разрушения.
Наверное, случившееся можно было счесть закономерной расплатой за Василисину самонадеянность, именно так и должно было закончиться незаконное проникновение в неоцифрованные архивы музея. И ведь она отлично понимала, что нарушает правила доступа, но всё-таки стырила ключ у Трофимыча, понадеявшись на своё везение. А во всём был виноват тот дурацкий спор с Германом, на который Василиса тщетно попыталась забить, сочтя его шуткой. Увы, её новый любовник оказался человеком последовательным и дотошным, сначала он донимал её просьбами, а потом и вовсе изобразил обиженного. Герман Василисе откровенно нравился, а потому она решила не портить отношения и отработать свою часть сделки. Как она и подозревала, никаких упоминаний об использовании электричества в восемнадцатом веке в электронном архиве музея не нашлось, и спорщица с чистой совестью отчиталась в своей неудаче, предполагая, что заработала приз в виде безвкусной, зато дорогой броши.
— Поиск по цифровым источникам? — в голосе Германа было столько сарказма, что Василиса даже обиделась. — Ну ты даёшь! Неужели ты действительно считаешь тех ребят, которые сочинили для вас историю, безмозглыми дилетантами? Какой бы надёжной ни была защита, рано или поздно кто-нибудь обязательно сольёт в сеть цифровую копию, а это грозит жуликам полным разоблачением их махинаций. Ты же не считаешь, что ради истины так называемые учёные готовы добровольно отказаться от своих званий и регалий? Нет, опасным документам место не в сети, а на пыльных полках закрытых архивов.
— Ну извини, у меня нет доступа к неоцифрованным архивам, — пробурчала Василиса.
— Это признание проигрыша? — Герман ехидно подмигнул спорщице. — Я не против. Когда сообщишь своим нанимателям об ошибке?
— Вот ещё, — возмутилась Василиса, — у нас ничья. У тебя ведь тоже нет доказательств.
— Вообще-то, кое-что у меня имеется, — Герман загадочно улыбнулся, — правда, назвать бесспорным доказательством эту вещицу было бы некорректно, но это всё же лучше, чем твой полный ноль. — В подтверждение своих слов на следующий день он принёс Василисе небольшую металлическую шкатулку с выгравированной на крышке картинкой, изображавшей какой-то праздник. — Видишь фонари и иллюминацию? — Герман провёл пальцем по гравировке, обозначая соответствующие детали картинки. — А между прочим, это коронация так называемого Петра Великого, чистый восемнадцатый век.
— Шкатулка ничего не доказывает, — тут же начала канючить Василиса, — это могли быть, например, газовые фонари или свечи.
— Ага, башня, покрытая свечками, — съязвил Герман. — Признайся уж, что проиграла.
— Ни за что, — заявила отчаянная спорщица, заводясь уже не на шутку. — Я смогу проникнуть в архив, серьёзной охраны там нет. Так что готовь свою брошку.
Вот так Василиса и угодила в эту переделку. Мысленно взмолившись всем богам, чтобы грохот от падение ящика не достиг ушей Трофимыча, она открыла глаза и снова охнула, но теперь уже от облегчения. Странные листки рукописи и не подумали скукожиться, они преспокойненько лежали живописной кучей на грязном полу без малейшего намёка на желание рассыпаться в прах. Василиса радостно пискнула и бросилась их собирать. Вот тут-то её и посетило откровение. Оказывается, листки не были бумагой или пергаментом, они были металлическими, но при этом такими же лёгкими и гибкими, как шёлк.
— Это же не человеческая технология, — Василиса застыла над кучей странных артефактов в полном недоумении, — выходит, историки действительно врут. Наверное, и с электричеством дело обстоит не лучше, — она скрипнула зубами с досады и принялась складывать листки обратно в ящик. — Плакала моя брошка, а заодно и репутация непогрешимого эксперта.
