Впрочем, сетовать на потею времени было бы верхом неблагодарности, так как приложенные усилия полностью окупились. Как только рассеянный призмой свет коснулся заветного листка, тот словно растворился, превратившись в полупрозрачную сферу, сплошь покрытую объёмными рунами, напоминавшими не то вьющиеся растения, не то рисунок на шкуре невиданных зверей. Василиса так и застыла с открытым ртом. Да, она не ошиблась, эти знаки были ей знакомы, но только не по её реставраторской работе, очень похожие руны покрывали всю поверхность загадочной шкатулки, которая продолжала терзать её в ночных кошмарах. Сделанное открытие погрузило Василису в ступор, ведь тогда получалось, что и эта шкатулка тоже явилась из иного мира.
Один артефакт мог запросто быть случайной находкой, но два уже наводили на мысль, что мы очень мало знаем о своём прошлом. Если у пришельцев хватило времени на то, чтобы баловаться ювелирными поделками, то что же ещё они умудрились тут натворить? Какие невообразимые технологии были ими спрятаны от глупых людишек и до сих пор хранились только в пыльных архивах, да у частных коллекционеров? Снова лезть в охраняемый архив Василисе было откровенно стрёмно, а вот отыскать шкатулку можно было бы без большого труда. Отчего-то она даже не сомневалась, что под лучами, разложенными призмой в радугу, шкатулка сразу же откроет ей все свои секреты. Возможно даже, что и её кошмарное содержимое тоже найдёт своё объяснение.
Пока Василиса прикидывала, как бы ей разузнать, кому продали шкатулку, рунический рисунок вдруг пришёл в движение. Знаки принялись менять свои очертания, они плавно перетекали с места на место, образуя всё новые рисунки, похожие не то на облака, не то на морскую пену. Василиса с восторгом наблюдала за этим завораживающим движением, и её мысли, поначалу скачущие как саранча, начали успокаиваться, пока совсем ни растворились в нирваническом танце рун. И вот тогда случилось уже настоящее чудо: то, что раньше казалось лишь непонятными значками, внезапно обрело смысл, превратившись в образы и понятия. Нет, образы не были чёткими, и они не складывались в последовательное послание, скорее, это были какие-то несвязные, зато очень яркие осколки разбитой мозаики.
Главным, как бы несущим образом была вода, если этот поток бирюзового цвета вообще можно было назвать водой. Впрочем, необычный цвет был не единственной и даже не главной странностью потока. Отчего-то он не поддавался закону гравитации и тёк сразу во все стороны, изгибаясь и заворачиваясь в петли, поднимаясь к розоватым небесам и устраивая хоровод вокруг каких-то полупрозрачных строений. Не успела Василиса как следует изучить бирюзового проказника, как картинка сменилась. Теперь её окружали плети растений, свисавшие откуда-то сверху. Внезапно на одном из растений раскрылся большой голубой бутон, выбросив из сердцевины целый фонтан серебристых звёздочек. У Василисы буквально перехватило дыхание, ведь точно такой цветок был изображён на шкатулке из её кошмаров.
Образы продолжали сменять друг друга, и в них не было ничего знакомого, все они были нездешними, пришельцами из иного мира. Погрузившись в этот удивительный калейдоскоп, Василиса не сразу осознала, что чья-то неугомонная мысль настойчиво долбится в её мозг, пытаясь просочиться сквозь защитный барьер рациональности. Попробуйте сходу принять идею о том, что вы, оказывается, способны воспринимать телепатические послания, и поймёте, как это будет непросто. Вот и Василиса не сразу смогла осознать, что автор, зашифровавший своё послание в живых рунических письменах, пытается донести до неё свои мысли. Однако, стоило ей принять подобную гипотезу, как её сознание словно открылось навстречу новому знанию.
Это вовсе не был какой-то текст, зазвучавший в её голове, просто Василиса внезапно уловила всё послание целиком, и было оно очень грустным, почти трагическим. Она чётко поняла, что автор послания медленно, но верно терял память. Эти картинки, которые в начале мелькали перед её взором, были единственными, которые ещё сохранялись в его оскудевшем хранилище. Василиса почти физически ощутила боль бедняги из-за невозможности вернуться домой, она даже уловила его желание вовсе ничего не помнить, вместо того, чтобы изнывать от ностальгии из-за всплывавших в памяти обрывков. Однако окончательно утонуть в беспамятстве ему не позволяли визитёры из его родного мира, которых он называл ратава-корги. Эти существа специально разыскивали таких, как он, потеряшек и пытались реанимировать их воспоминания.
