После этих слов комната будто погрузилась в вакуум, стало так тихо, словно время остановило свой бег, и все звуки застыли в неподвижности. Единственным, что в этот момент менялось, было выражение лица Василисы. Недоверие, испуг, растерянность сменяли друг друга как маски мима, пока наконец этот калейдоскоп ни завершился каким-то отрешённым выражением, в котором невозможно было прочесть никакой определённой эмоции.
— Ты тоже не человек, — наконец выдавила из себя Василиса.
— Да, мы с тобой оба из того мира, который ты видела в послании, — Герман и не подумал отпираться, — и мы вовсе не монстры, просто немного более развитые существа, по крайней мере, в ментальном плане.
Та лёгкость, с которой её потенциальный соотечественник сбросил маску человека, Василису ни чуточки не порадовала, напротив, она сразу напряглась. Каждый дурак знает, что сохранение легенды по определению должно быть для пришельца главным приоритетом, а судя по всему, угроза разоблачения была для Германа не столь уж принципиальным вопросом. Это наводило на мысль о наличии у него иных, более важных причин для откровенности. К примеру, это мог быть просто хитрый ход в процессе вербовки агента влияния, или того хуже, пришелец уже приговорил случайно докопавшуюся до правды соотечественницу, а потому может себе позволить удовлетворить её любопытство, прежде чем прикончить.
— Почему же ты помнишь, а я всё забыла? — с подозрением пробурчала потенциальная жертва произвола иномирного монстра.
— Потому что я ратава-корги, — Герман лучезарно улыбнулся, как бы демонстрируя чистоту своих намерений в отношении соотечественницы.
— Игрок-аватар, — прошептала ошарашенная Василиса, — ты принадлежишь обоим мирам.
— Надо же, как мне повезло встретить такую умную женщину, — Герман весело рассмеялся, но буквально через пару секунд его смех вдруг оборвался, и лицо пришельца сделалось мрачнее тучи. — Василиса, ты должна меня выслушать очень внимательно, — произнёс он, чеканя каждое слово, словно забивал ими гвозди. — От того, как ты отнесёшься к моему предупреждению, будет зависеть твоя жизнь. Ты не должна говорить о том, что про себя узнала, ни одной живой душе. Понимаешь?
— Боишься разоблачения? — ехидно поинтересовалась Василиса, поздравляя себя с тем, что правильно вычислила мотивы Германа. — А что, ратава-корги лицензию на убийство не выдают? Требуется добровольное согласие свидетеля на сохранение тайны?
— По-моему, ты пересмотрела шпионских сериалов, — Герман снисходительно улыбнулся. — Какое разоблачение, глупышка? Можешь про меня рассказывать кому угодно, тебе всё равно не поверят. Даже самый продвинутый специалист по всем наукам не отличит меня от человека. Речь идёт о ТВОЕЙ безопасности.
— Хватит наводить страху, — возмутилась Василиса, — надоело. Почему в последнее время все взялись меня запугивать? Сначала Варенька со своими предсказаниями, потом этот старый шарлатан, а теперь ещё и ты.
— Я не собираюсь тебя запугивать, просто предупреждаю, — лицо Германа вдруг осунулось, словно покрылось слоем пепла, и именно это убедило Василису в искренности его слов. — Дело в том, что ратава-корги ставят очень опасные эксперименты над такими, как ты, бывшими игроками. Если они тебя найдут, то все твои кошмарные предсказания сбудутся наяву.
— Так ты ведь тоже ратава-корги, — пролепетала Василиса, — выходит, я уже обречена.
— Я тебя не сдам, — Герман крепко сжал её руки, — пусть ищут других подопытных для своих экспериментов.
— Почему? — в глазах Василисы словно вспыхнули звёздочки. Неизвестно, какого признания она ждала, но услышала нечто совсем неожиданное.
— Сам не понимаю, — покаялся Герман. — Мне кажется, что нас с тобой что-то связывает.
— И это вовсе не любовь, — мысленно продолжила его реплику Василиса. — Интересно, а что случится, когда ты выяснишь природу этой связи, мой таинственный любовник? Со спокойной совестью отдашь меня в лапы этим живодёрам или пощадишь несчастную, потерявшую себя соотечественницу? Кто я для тебя: живой человек или просто забавный ребус? Точно не человек, больше нет.
Невесёлые мысли мутным потоком проносились в голове Василисы, не задерживаясь ни на секунду и не давая ей сосредоточиться хотя бы на одной из них. Наверное, это просто была защитная реакция психики, эдакий отвлекающий манёвр, чтобы не думать и не зацикливаться на том шокирующем факте, что она была не человеком, а тем самым иномирным монстром, о которых совсем недавно так легкомысленно рассуждала. Чисто логически Василиса уже приняла этот факт, ведь аргументы Германа были убедительны, и ей нечего было им противопоставить, а вот в её душе, вопреки всякой логике, всё ещё теплилась надежда, что он ошибся или просто разыгрывает свою доверчивую любовницу.
