Это её стремление к независимости, желание доказать самой себе, что она крепко держит в руках штурвал свой жизни, и постоянные стрессовые испытания своей воли были всего лишь защитной реакцией на притаившийся в её душе страх. Да, Василиса боролась со своим внутренним врагом всеми доступными ей средствами, отгораживалась от него прочными стенами и укреплениями, но всё равно сдавала один защитный рубеж за другим. Она потратила кучу времени и сил на то, чтобы понять природу этого страха, и думала, что тогда уж точно победит. Увы, призрак победы оказался эфемерным, как и положено призракам. Теперь Василиса точно знала, что причиной её страха было всего лишь кошмарное видение, протянувшее свои холодные щупальца к сердцу несчастной женщины из далёкого прошлого. Но отчего-то, утратив загадочность, страх не потерял свою силу, напротив, он как бы обрёл плоть и сделался ещё более могущественным.
Василиса так глубоко задумалась над своей сакраментальной проблемой, что даже не заметила, как миновала холл магической школы и вышла на крыльцо. Ей и раньше казалось, что ступеньки лестницы, ведущей на улицу, специально были сделаны такими крутыми, чтобы вправлять мозги заигравшимся в магов ученикам, но тут ей самой представилась великолепная возможность проверить эту гипотезу на вшивость. Не глядя под ноги, Василиса сделала шаг и почувствовала, что летит в пустоту. Подобная несвоевременная рассеянность запросто могла закончится для неё вывихом, а то и переломом конечности, но судьба оказалась благосклонней к своей протеже, чем та заслуживала, и коварней, чем она могла ожидать. Стоявший у подножия лестницы мужчина вдруг материализовался в непосредственной близости от летящей вниз Василисы и в последний момент подхватил неуклюжую мечтательницу.
Нацепив на своё лицо благодарную улыбку, мечтательница подняла глаза на своего спасителя и застыла в ступоре. Вопреки всякой логике, она его узнала, хотя и видела это лицо впервые. В то раннее зимнее утро, когда Василиса шла одна по безлюдной улице, ей не удалось разглядеть его лица, ведь было темно, но она отчего-то ни на миг не усомнилась, что это именно этот странный мужик вынырнул тогда из подворотни ей навстречу. Страх, до этого момента покладисто притворявшийся мирной овечкой, вдруг скинул овечью шкуру и встал во весь свой гигантский рост, обернувшись кровожадным хищником. Пару секунд Василисе ещё казалось, что она справится, как обычно, задавит своего извечного врага рациональностью и хладнокровием, но её надежды оказались несостоятельными. Паника, подобно ледяной волне, затопила её сознание, и Василиса, уже ничего не соображая, метнулась вверх по лестнице спасаться.
Возможно, если бы на месте Врана оказался обычный человек, то ей бы и удалось скрыться в спасительном убежище школы, но в соревновании по скорости со сталкером у Василисы не было шансов. Вран быстро скрутил шуструю барышню и, недолго думая, отключил её сознание одним из сталкерских приёмчиков. Уже загрузив бесчувственную тушку в припаркованную за углом машину, он вколол своей строптивой подопечной солидную дозу снотворного, чтобы обеспечить безопасную доставку арестантки в предназначенную для неё тюремную камеру.
Было темно, но темнота вовсе не была кромешной, как раз наоборот, она была мягкой и уютной, разбавленной просачивавшимся сквозь плотные шторы светом уличных фонарей. В общем, это была нормальная городская темнота. Василиса расслабленно вздохнула и опрометчиво попыталась повернуться на другой бок, чтобы продолжить путешествие по просторам морфея. Её правое запястье неожиданно пронзила острая боль, и женщина жалобно пискнула. Тут же где-то в глубине комнаты щёлкнул выключатель, и всё пространство залил неяркий медовый свет настольной лампы. Одного взгляда на сидевшего в кресле мужчину Василисе хватило, чтобы снова потерять над собой контроль. Она попыталась вскочить на ноги, но сразу поняла, что удрать не получится, потому, что её правая рука была прикована к кровати наручниками. Всё, что несчастной пленнице оставалось — это свернуться калачиком и спрятаться под одеялом, что Василиса и исполнила с детской непосредственностью.
Вран, конечно, ожидал, что похищенная им женщина, когда проснётся, примется истерить, но столь сильной панической реакции всё же не ждал. Поза эмбриона, которую инстинктивно приняла Василиса, говорила о желании не просто скрыться от опасности, а вообще не быть. Разумеется, назвать Врана психологом можно было только с очень большой натяжкой, но кое-каким психотехникам спасателей всё же обучали. Эвакуация игрока редко обходилась без эксцессов, стакеров не любили и боялись, а потому конфликты в диапазоне от истеричных рыданий до прямой агрессии были в порядке вещей. Поскольку для прохождения барьера игроку желательно было находиться в уравновешенном состоянии, сталкерам приходилось успокаивать своих нервных клиентов, применяя самые разные приёмы психического воздействия.
