Впрочем, я тут же себя одернул: Юрий Ильич тут совершенно не при чем. Это идея Лизы, причем я даже знаю, кто подсказал Бариновой такую глупость. Товарищ Лиходед собственной персоной, больше некому. Никак Семён Семёнович не может смириться с тем, что я так и не оставил вопрос Володи Свирюгина. Постепенно, исподволь меняя ситуацию, перетягивал на сторону парня мать, Серафиму Юрьевну. Впрочем, Серафима Свирюгина и так всегда была на стороне сына. Любое его решение принимала, не раздумывая, лишь бы кровиночка дома ночевал и с отцом не ругался.
К сожалению, со Свирюгиным младшим мы до сих пор по душам так и не поговорили. Володя приглядывался, присматривался, но не решался на серьезный разговор.
Зато с отцом Володи приходилось бодаться. Но, как говорят в народе, вода камень точит. Наши разговоры с Василием Васильевичем начали приносить свои плоды. Свирюгин старший после долгих аргументированных споров стал прислушиваться. Проблема в том, что слушал и слышал Василий в моменты относительно глубокой трезвости. А такое случалось нечасто. Обычно мастер золотые руки сразу после работы впадал в алкогольное расслабление, прикладываясь к бутылке с пивом сразу как только закончит. Пришлось идти на хитрость. Случайно получилось, зато эффективно.
На какое-то время я умудрился подусмирить Свирюгина старшего, отлучить от пьянки. Василий Васильевич оказался азартным человеком. На деньги в карты, правда, не играл, но подбить его на какую-нибудь ерунду или на глупый спор мог любой. Ну чисто Борода и Митрич, только значительно младше.
Стоило лишь сказать: «А тебе слабо?», и Свирюгин старший заводился с полоборота, как десятилетний пацан. Вот так однажды я и подловил Василия. Поймал, что называется, на слове. Свирюгин ляпнул, что пить может бросить в любой момент. Я не поверил, ну и забились на месяц. А началось все со спортивных упражнений.
Заглянул как-то к мужикам в ремонтную мастерскую, слово за слово, разговорились. Увидел портрет Свирюгина на стенде, оказалось, знатный колхозник и спортсмен был в свое время. Рабочий день закончился, и Василий накачивался пивом, не торопясь домой. Как так получилось что разговор свернул в сторону вреда алкоголя, честно говоря, не помню. Но случилось.
Свирюгин отмахивался, спорил, ругался, доказывал, уверял, что все это враки и выдумки чистоплюев. Я и предложил устроить соревнования: подтягивание, приседания, отжимания. Василий Васильевич с азартом согласился. И выиграл с разгромным счетом.
Через неделю, кстати, как раз и закончится у Свирюгина старшего месяц трезвости. Ох, как злился Василий Васильевич, но в мастерской оказалось слишком много свидетелей, чтобы слиться. Да и не тот был человек Свирюгин. Алкоголик или нет, но слово свое товарищ Василий привык держать. Матерясь и костеря меня на чем свет стоит, на наших глазах Свирюгин старший отдал мужикам бутылку пива и подтвердил, что на месяц уходит в завязку, потому как спор проиграл.
— Кто ж знал, что ты хоть и городской, а жилистый. А еще учитель! — обиженно буркнул Свирюгин, когда я, фигурально выражаясь, положил его на лопатки. Мастеровым мужикам, кстати, наши соревнования пришлись по душе. Я про себя отметил и предложил как-нибудь устроить «стенка на стенку»: отцы против сыновей. Колхозники поржали, замялись, но идею я отложил в дальний уголок памяти, примерно до февраля. Будем подращивать родительские связи между.
Так что товарищ Лиходед постепенно сдавал позиции. Любопытно, как он умудрился с Лизаветой познакомиться?
Молчание затягивалось, я напомнил я директору о своем присутствии.
— И в чем суть обращения, Юрий Ильич?
— Что? Ах, да… обращение…
Свиридов вернул документ в папку, принялся теребить завязки папки, задумчиво поглядывая на меня поверх очков, и отчего-то дико смущался.
— Это… очень серьезное обвинение, Егор Александрович, — наконец огорченно выдавил из себя Юрий Ильич. — Мне придется обращаться в парторганизацию и к комсоргу… Необходимо собрание… и…
— Я понял, Юрий Ильич. Не волнуйтесь вы так, все в порядке. Могу сразу сказать: обвинения Лизаветы Юрьевны безосновательны. Мы расстались очень давно, более года назад. С тех пор я Баринову не видел, в… кхм… интимные отношения с ней не вступал. Не знаю, от кого у Лизаветы ребенок, но что не от меня — это могу гарантировать.
Я прямо и открыто посмотрел на Юрия Ильича. Директор смущенно отвел глаза, тяжело вздохнул и снова на меня посмотрел.
— Я… верю вам, Егор Александрович… Но тут дело такое… деликатное… К тому же товарищ… э-э-э… Баринова заручилась поддержкой местной… э-э-э… администрации и товарища секретаря партийной организации… Егор Александрович, дорогой вы мой человек! — воскликнул Свиридов, прижимая ладони к груди. — Сделал всё, что мог, бились с Валентиной Ивановной, аки львы на арене, но, увы, увы… Всё, что смогли сделать, — это выбить общее собрание в стенах родного коллектива. Уж не обессудьте.
— Вот сейчас не понял, — удивился я. — Какое собрание, и где оно изначально должно было проходить?
