Торопливо расстелив на земле несколько номеров газеты «Красная звезда», они вывалили из рюкзаков все содержимое. Сами плюхнулись на уютно крякнувшие страницы и взялись за дело. Первым делом вскрыли ножом консервы. Вдруг поняли, что забыли взять хоть одну ложку. Вот черт. Ну ладно. Игорь подцеплял шпроты ножом, Ярослав выковыривал тушёнку пальцами. Первобытно, жадно, с чавканьем и сёрбаньем они жевали, грызли, глотали, улыбаясь и подшучивая друг над другом.
Немного насытившись и выдув четыре бутылки пепси-колы, они смогли подойти к проблеме трезвее. Ярослав нашарил рядом какую-то длинную палку. Обломав ее, кое-как обстругал ножом. Получилось некое подобие узкой лопатки. Такую же лопатку он смастерил Игорю.
Они снова вгрызлись в припасы. Прикончили всю тушёнку, сгущёнку и выпили всю колу. До икры, оливок и рыбных консервов уже руки не дошли. В голове у Ярослава шумело, Игорь начал икать.
И тут за земляной стеной кто-то таинственно зашуршал. Крыса?
Нет, не крыса. Где-то там стукнула дверь, послышались шаги. Настолько внятные, что был слышен скрип кожи. Так могли скрипеть только хромовые офицерские сапоги.
Игорь икнул.
– Тихо! – шикнул на него Ярослав. – Гаси фонарь.
В притаившейся тьме они слышали дыхание друг друга. И еще – чужие голоса. Нервные, сталкивающиеся. Это звуковое бултыхание вдруг перекрылось третьим голосом-мольбой:
– Давайте потише, друзья-друзья.
"Больных", – узнал Ярослав.
За земляным тупиком скрипнул стул.
– Садитесь, уважаемый Баши-Заде Баши-заде, – вновь зазвучал гундосый голос начальника штаба. – Я понимаю ваше негодование-негодование, но и вы нас поймите-поймите: в стране трудные времена-времена, идеальную технику достать не так просто-просто. Так что кое-какие издержки вполне-вполне…
– Издержки, дорогой? – вскричал неведомый Баши-Заде. – Половина ваших танков – дерьмо, которое не заводится! Девяносто процентов БМП – куча металлолома!
– Я обещаю вам, уважаемый Баши-Заде, что после полной оплаты-оплаты…
– Что-о? Полная оплата? За железный хлам?
– Заткнись, азер! – вдруг рокотнул третий голос, принадлежавший, несомненно, майору Караваеву.
– Ты как меня назвал, щенок? – захрипел Баши-Заде.
– Азер. Наглый лживый азер. Несешь какую-то чушь. Танки у него не заводятся. А чем вы их заправляете, тунгусы? Левой солярой? Чего молчишь, бестолочь?
– Сопляк! – взвизгнул Баши-Заде.
– Урод, – отозвался Караваев.
– Я тебя задушу!
Судя по резкой возне, азербайджанец бросился на майора. Послышался грохот вкупе с рыком, хрипом.
– Братцы-братцы, – хлопочущее запричитал Больных.
И тут грохнуло. С умирающим стоном кто-то рухнул.
Повисла тишина. Давящей плитой.
– Витя, ты что, ты что? – заскулил Больных.
– Пульс проверь, – приказал Караваев.
– Нет пульса, – всхлипнул начштаба. – Ты его застрелил.
– Отставить. Ты старше меня по возрасту и званию, а развез сопли. Лучше помоги.
– Что ты собираешься с ним делать-делать?
– Убрать отсюда.
– Куда-куда?
– На кудыкину гору.
– Я серьезно-серьезно?
– В части есть единственное место, где его никто не хватится.
– Какое-какое?
– Солдатская столовая.
– То есть, то есть?
– Военную форму – в печку. Тело – в суп и на котлеты. Можно еще в плов. Азербайджанский.
Караваев треснул сухим хохотом.
– Господи-господи.
– Ты с каких пор в бога поверил, Ваня?
Больных что-то сконфуженно проурчал.
– А как же мы его туда перетащим-перетащим? – спросил он.
– Начальник столовой Буряк поможет.
– А как же…
– Не бзди, Буряк не сдаст. Я его еще с Афгана знаю. Такое могу рассказать про его махинации, что он скорее свою жирную руку сожрет, чем на нас стукнет. Он сюда ночью свой УАЗ подгонит. Наша задача – тело к заднему входу перетащить. Главное – не наследить. Вон уже сколько кровянки натекло.
– У меня есть б-брезент от п-палатки-палатки, – протарахтел зубами Больных.
– Далеко?
– В кабинете.
– Тащи.
Вскоре Больных вернулся. Они зашуршали брезентом. Стали ворочать тело, запыхтели, подбадривая друг друга. Совладав с трупом, куда-то его поволокли. Хлопнули дверью.
Некоторое время Ярослав с Игорем, притихнув и окоченев, сидели в темноте. Игорь зажег фонарь. Лицо у него было бледное и какое-то не свое.
Fructus temporum
15
Несколько дней оба ходили зверски голодные. Притрагиваться к мясу в столовой было невмоготу, в каждом куске им мерещилась человеческая плоть. А повара, как назло, подавали фарш не отдельно, а перемешивали его то с кашей, то с картошкой. Рыбные дни воспринимались как счастье.
Омерзения добавил наряд по столовой, в который они сходили вскоре после случившегося. Относя посуду на мойку, Ярослав невольно подслушал разговор поваров. Один из них, толстяк Мухин, приставал к лопоухому напарнику Лещенко:
– Слышь, Лещ, я так и не понял: что это нам в начале недели привезли? Не свинина точно. Но и не говядина.
