Коридор гостиницы торопливо задрожал. В холл вбежала та самая румяная девушка, которая селила их нынче утром. Была она уже без кокошника, русая коса разметалась.
– Охушки, извините-простите! Неотложные дела возникли, пришлось отлучиться, – певуче запричитала она.
И ловко поймала мельтешащую бабулю. Рассмеялась рассыпчато:
– Попалась!
Старуха в ответ что-то пробелькотела, обиженно загугнила. Утешая ее и поглаживая, девушка нахлобучила на нее берет и отвела к креслу. Усадив в качалку, что-то немножко ей пошептала, как ребенку. Прикрыла рогожкой.
– Убаюкала, – тихо сказала она, подходя к столу на цыпочках. – Кажется, у вас 18-й номер?
– Верно, – удивился отец. – А говорят: «память девичья».
– У нас все по-особенному, – улыбнулась девушка.
– Мы заметили.
Номер тоже был необычен. На полу орнамент, под потолком лепнина. Ярослав с удивлением разглядывал картины, изображавшие Сирина, Алконоста, Велеса, кикимор. В ванной огромная мозаика запечатлела глумливого Леля с вереницей игривых русалок.
При этом в номерах сбоку и сверху отчетливо слышались бубнеж, звяканье, смех и прочие звуки. Бабуля не обманула – звукоизоляция в гостинице была нулевая.
Разложив на столе колбасу, сыр и котлеты, мама наконец рассказала о Жене. Они с ней договорились созвониться перед тем, как поедут за билетами на поезд. Женя даже собиралась поехать с ними, но потом сказала, что возьмет билет сама.
– И вот я ей звоню и спрашиваю: "Женя, ты билет взяла?" А она: "Я не поеду". "Что случилось?" Она стала рассказывать о каких-то проблемах в институте. Ну ладно, думаю, проблемы так проблемы.
– А голос у нее был какой?
– Странный, честно говоря. Словно заторможенный, что ли.
– Понятно.
– Рубани лучше маминых котлеток, – посоветовал отец. – Давай-давай. А сыр из здешнего магазина, попробуй. Но вообрази: делают у нас в городе. А в наших магазинах – днем с огнем. Во страна!
Отец почему-то радостно хлопнул Ярослава по плечу и сам сел к столу.
– Катюша, а где хлеб? Давай я порежу. А ты пирожков нашему бойцу подкинь.
– С чем пирожки?
– Вот эти с мясом, а треугольные с капустой.
Ярослав куснул треугольный и стал хмуро жевать. Мысли плавали. Со своей семьей ему было хорошо и тепло, как в ванне. Но в то же время томило беспокойство, одолевала тоска. От Жени уже полторы недели не было писем. И вот она не приехала.
До сих пор она ни разу не обмолвилась о проблемах с учебой. Жаловалась только, что пед её разочаровал.
Ворочалось смутное сомнение. Женя никогда не врала…
На следующий день после отъезда родителей он получил от нее письмо.
