21.
В гостиничном номере было холодно. Топили еле-еле, из оконных щелей дуло страшно.
Ирина окунула в стакан с водой спираль кипятильника и воткнула вилку в розетку. На диване лежала местная газетка «Вперёд». Взяв ее, Ирина еще раз пробежала объявление в рамке на странице «Разное»:
Объявление несколько раз было обведено ручкой. "Хорошо, что догадалась захватить из дома трудовую книжку", – в очередной раз подумала она.
Вода в стакане забурлила. Кипятильник был старый, но грел на всю катушку. Ирина всыпала в кипяток ложку чая. Она любила крепкий.
Отец тоже любил крепкий чай. Но ему было нельзя. Поэтому, чтобы не смущать его, она с ним за компанию пила слабый. А здесь смущать было некого.
Она взяла газету "Вперёд", начала рассеянно листать. Обычная бесцветная бумажонка на восьми страницах, читать нечего. Одни заголовки чего стоят: "Навстречу судьбоносным выборам", "Перестройка – дело каждого", "Здравствуй, племя младое…" Разве что подборка анекдотов про тещу да незатейливый кроссворд могли привлечь внимание. «Самая высокая гора Африки». «Животное семейства кошачьих, обитающее в Зауралье…» Она заполнила несколько пунктов. Но руки дрожали. Ирина в пятый раз обвела ручкой объявление про уборщицу…
В штабе было пусто – она попала на обеденное время. Один караульный осоловело торчал у красного знамени. Она пристала к нему с расспросами – тот мотал головой и мычал, как немой. Ирина Леонидовна знать не знала, что часовому по уставу не положено разговаривать.
Наконец появился дежурный капитан. Попросил у нее документы, выслушал. Объяснил, как найти отдел кадров.
Она отыскала его на первом этаже в угловой комнатке. Обрюзглый подполковник Зюзин обедал прямо на работе. Обложившись банками со снедью, он пожирал еду с неимоверным аппетитом. Пришлось долго ждать в коридоре, пока он насытится.
Утерев салфеткой маслянистые губы, Зюзин наконец позвал Ирину. Потянулся к её трудовой книжке. Слюнявя палец, жирный, как белый червь-хробак, он пролистал все страницы.
– ЧуднО. Преподаватель русского языка и литературы – и к нам уборщицей?
Он почесал свою большую голову неопределенной масти с перемешанными русыми и пегими волосами.
– Я разочаровалась в учительстве, – пояснила она.
– Здесь написано: «Уволена в связи с потерей квалификации».
– Это следствие разочарованности.
– И потому переехали к нам в Жесвинск?
Она пожала плечами.
– Почему бы нет?
Зюзин пожевал губами.
– Выглядит так, будто вы от кого-то бежали, – медленно изрек он, закрывая трудовую книжку.
Откинувшись на скрипнувшем стуле, он сложил короткие ручки на надутом пузе. С интересом заскользил по ней взглядом. "Барышня хоть и не первой свежести, но хороша".
Впрочем, эта мысль пронеслась в шаровидной голове подполковника скорее по инерции. Никаких амуров он уже давно не крутил, стар стал да ленив. К тому же смертно боялся супруги своей Антонины.
"Что ж, пускай работает. Право на труд гарантировано советской конституцией", – подумал он и протянул Ирине листок бумаги.
– Пишите заявление и оформляйтесь.
Ее обдало теплым счастьем. "Скоро она поселится в части! Она будет жить там же, где и Ярослав. Будет вдыхать тот же запах, ходить по тем же дорожкам. И время от времени сможет видеть его".
Она отогнала слишком смелые мысли, боясь спугнуть удачу.
