Ирине было легко. Она неслась, словно в детстве, по улице Жесвинска, вдыхая холодный сырой воздух. Ей было тепло, даже жарко. Она размотала шарф на шее, волосы развевались. Два мужика посторонились и засмотрелись ей вслед.
Вот оно, счастье!..
– Папа, я здесь задержусь!
– Насколько?
– Не знаю.
– Ты с ума сошла! Что ты там будешь делать, в этом… как его… Свинежске?
– В Жесвинске я буду работать.
– Кем?
– Уборщицей в части.
– У меня нет слов. Ирочка, опомнись. Я тебя прошу… Ох, была бы жива мама… Это же ужасно.
– Ничего ужасного. 85 рублей плюс паек. Плюс возможность бесплатно столоваться. Кстати, на территории части есть книжный, там уйма дефицитной литературы. Соловьев, Ницше, Даниил Андреев. Я просто глазам не поверила.
– Но как же твое педагогическое призвание? Коту под хвост?
– Мое призвание здесь. И у него есть имя.
– Это тот самый боец?
– Да.
– Кажется, я слишком тебе баловал.
– Папа!..
Промелькнул Новый год. Ярослав провел его в наряде. Стоял на тумбочке, прислушиваясь к казарменной какофонии, льющейся из ленинской комнаты. Там были накрыты столы, туда перенесли телевизор. Оттуда слышался возбужденный гомон, доносились всплески музыки.
Через порог перевалил и грузно плюхнулся в сенях, задышал, захрипел 1990-й год. Словно вестник смертельной болезни.
Ярослав об этом не думал. В его собственной жизни стряслось нечто такое, что затмило собой все.
Подошел Игорь, сунул ему парочку конфет с праздничного стола. Шепнул, что чуть позже кусок торта вынесет.
Но не вынес. То ли забыл, то ли всё съели прожорливые бойцы…
Ирина Леонидовна отметила Новый год в одиночестве. В комнате при армейском магазине четыре на три метра. За маленьким столиком выпила немного шампанского, чокнувшись ровно в 12 ночи с квадратным будильником. После чего раскрыла дневник. Тот самый, который мяла своими пакостными руками Коняева.
Она не вела его давно. Разгладила страницы, взяла ручку. Коснулась бумаги и почувствовала, как ее уносит, словно течением. Она не пыталась сопротивляться. Как в далеком детстве на Десне ее подхватило и унесло далеко-далеко. Это было так приятно и восхитительно, даже несмотря на испуганные крики мамы и всплеск позади – это отец слетел с песчаного откоса и бросился за ней в воду…
В ее обязанности вменялось убирать все гражданские помещения на территории воинской части. Продуктовый, книжный и хозтоварный магазины, а также домик швеи.
Ирина Леонидовна работала на совесть. Чуть свет вставала и мыла полы, вытирала пыль. Вечером после закрытия магазинов совершала повторный обход с тряпками.
С непривычки она умаивалась, спина к концу дня побаливала. Но мысль о том, что Ярослав где-то рядом, отвлекала от рутины.
Несколько раз, таща ведро с водой, она сворачивала к плацу. Здесь круглые сутки шла подготовка к 23 февраля – топтанье колонн, гавканье сержантов, окрики офицеров.
Она как бы случайно замирала на краю плаца, делая вид, что утомилась. Утирая лоб, вглядывалась в силуэты бойцов. Пару раз ей казалось, что в строю, среди одинаковых шинелей и шапок, она видит родной профиль.
В один из вечеров в продуктовый магазин заглянул майор Караваев. После рабочего дня он никогда не спешил домой, где его ждали толстая жена и двое мерзавцев-подростков, длинноволосый рокер и лысая байкерша. Майор обычно прогуливался по воинской части хозяйской походкой, проверял, все ли в порядке. Втайне Караваев ненавидел командира полка Сысоева и мечтал однажды вскрыть какой-нибудь фатальный недостаток, который поможет сковырнуть Сысоева с его должности. И тогда, глядишь, он, Караваев, получит еще одну звезду и взлетит из обычного штабного офицера в замы командира части. А там и до главной должности рукой подать.
Когда он скрипнул дверью в магазин, Ирина домывала пол. Тщательно выкручивала ворсистую тряпку, грязная вода стекала в эмалированое ведро с литерами в/ч 32752. На Ирине был короткий форменный халат, доставшийся ей от приземистой предшественницы. Когда Ирина нагибалась, полы этого халата взмывали почти до попы.
Караваев вперил в ее ноги жадные глаза. Его брыла под щеками затрепетали.
Ирина Леонидовна обернулась. На ее лице блуждала улыбка – отсвет мечтаний о Ярославе. Караваев истолковал этот взгляд по-своему. Его губы плотоядно выпятились.
–Добрый день, уважаемая, – пробасил он. – Я вас раньше не видел. Вы новенькая?
– Да, – кивнула Ирина, набрасывая тряпку на крестовину швабры.
– Вы замечательно убираете.
– Спасибо.
Она плавно заработала шваброй, не без изящества отставив бедро.
Караваев залюбовался. "Кто она такая? Откуда?"
– Разрешите… То есть, гм, позвольте попросить вас убрать еще одно помещение. В виде исключения и в обмен на поощрение, – пробубнил он.
– Какое помещение?
– В штабе.
Ирина выпрямилась.
– Но в штабе, как мне говорили, должны убирать дежурные курсанты. Разве не так?
– Все верно, но… Простите, как вас зовут?
– Ирина Леонидовна, можно просто Ирина.
