Ты у себя в комнате. Здесь тебе лучше всего. Ты валяешься на кровати. Ждешь часа два. Может, придут полицейские? Ты ждешь, прислушиваешься к звукам дома, и каждый раз, когда лифтовый механизм приходит в движение, у тебя сжимается сердце. Ты ждешь, но в конце концов приходит мать. Она только что вернулась с работы. Ты не высовываешься из своей комнаты. К чему? Ты и отсюда можешь догадаться, что происходит. Слышно, как она бросает на стол связку ключей, вешает на стул пальто. Как открывает кухонное окно, включает радио. Скоро она повернет кран, и в раковину потечет вода — мать примется готовить.
Однако вместо этого ты слышишь в коридоре ее шаги. Она стучится, открывает дверь твоей комнаты. Ты растянулся на кровати, подложив руку под голову.
— Блез, нам надо поговорить.
Голос у нее слабый, усталый.
— Не хочу разговаривать.
— Я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Выходи, посидим в гостиной.
Деваться некуда, не прыгать же тебе в окно.
Ты говоришь:
— Иду.
Ты поднимаешься с кровати, а мать выходит из твоей комнаты и направляется в гостиную.
Ты идешь следом, но по пути сдергиваешь с вешалки свитер, затем открываешь входную дверь и скатываешься вниз по ступенькам. Ты бежишь так быстро, что даже не слышишь, как с лестничной площадки мать окликает тебя по имени.
Оказавшись на улице, ты продолжаешь бежать. Ты пробегаешь несколько кварталов и только потом, немного успокоившись, переходишь на шаг. Ты глубоко дышишь. В кармане звонит мобильник. Ты переводишь его в беззвучный режим. Тебе необходима свобода, а не разговоры с матерью.
Ты набираешь номер Майка. Скоро ты уже не будешь один.
За первым косяком последовали другие. Вы собрались у Майка. Завтра Майк не работает. Затарились пивом. Вы впятером сидите на стульях и раскладушке в крошечной квартирке. Сегодня вечером ты решил курнуть травы. И не жалеешь об этом. Ты чувствуешь себя легким, расслабленным. Ты больше не думаешь о том, как провел день. Ты ржешь. Вы все ржете. Вы снова и снова вспоминаете тот прикол с хипстером вчера в парке. И угораете.
Ты и правда классно себя чувствуешь, как в твоем сне прошлой ночью. Вокруг все твои друзья. Еще пивка — и будет в самый раз. Пора валить. Уже половина первого. На лестнице вы дурачитесь. На улице ты некоторое время идешь вместе со всеми, с воплями переворачиваешь мусорные баки, и наконец наступает момент, когда приходится расставаться.
Оставшись в одиночестве, ты осознаешь, до чего ты обдолбанный. Фонари горят ярче обыкновенного. Ты замечаешь, что ржешь просто так, один. Ты ищешь по карманам сигареты. Тебе требуется несколько минут, чтобы отыскать пачку, зажигалку и прикурить. Ты заходишь в переулки портового квартала, все еще возбужденный. Здесь очень спокойно. Тебе хорошо. Кажется, будто ты попал в декорации какого-то фильма. Черт возьми, ну до чего же тебе хорошо. Ты счастлив. Вот оно, счастье. В переулочке ты видишь котенка. Он сидит на крыльце дома с темными окнами. Ты опускаешься на корточки, и котенок прячется за мусорным баком. Ты ласково зовешь его, и он идет к тебе, мяукая и задрав хвост трубой. Минут пять ты гладишь котенка, который трется о твои ноги, его тощий хвост змеей обвивается вокруг твоего запястья.
Улыбаясь, ты распрямляешься и оборачиваешься.
Вчерашний чувак в балаклаве стоит прямо перед тобой.
Ты пятишься. Из твоего рта вырывается короткий крик. Ты испугался.
Ты ощущаешь огромную, необъятную пустоту. Чувак делает еще шаг и задевает тебя плечом. В точности как недавно со своим преподом, ты чувствуешь себя зажатым в угол. Ты вот-вот взорвешься. Тогда, чтобы взять себя в руки, чтобы не заорать, чтобы попытаться выровнять дыхание, ты переходишь в наступление.
Ты уже не знаешь, что говоришь, наверняка обычную лабуду, которую произносят в подобных случаях:
— Чего тебе? Какие-то проблемы?
Что-то вроде этого. Ничего особенного.
Но до чего же тебе не нравится твой голос сегодня вечером! Это не низкий голос, обычно звучащий из твоего горла, но какой-то резкий, высокий, напряженный. Заткнись, дай ему под дых. Вкати ему свой «дыщ-дыщ-дыщ!» А лучше — отоварь по кумполу. Чтобы кровь пошла!
Он стоит перед тобой, руки висят вдоль туловища. Он просто смотрит на тебя, и всё. Как вчера вечером.
Сам не зная почему, ты колеблешься — секунду, может, две. И теперь уже слишком поздно. Ты еще не понимаешь, но уже знаешь, что все пропало. Ты не сможешь ему вмазать. И весь твой стресс копится в тебе, а он по-прежнему на тебя пялится.
В конце концов он поворачивается к тебе спиной и продолжает свой путь. Сквозь стиснутые зубы тебе удается выдавить:
— У тебя не все дома, мужик!
