И только когда входная дверь закрывается и ты слышишь в коридоре удаляющиеся шаги, ты осознаёшь, до чего напряжен был все это время.
Ты делаешь последнюю попытку уснуть. Натягиваешь на голову одеяло. Да нет, все без толку.
Позже ты выключаешь телик. Тебе скучно. Ты даже не знаешь, чего бы тебе хотелось. Сидеть на уроке? Вот уж точно нет. Около одиннадцати ты решаешь выйти из дома. У тебя еще остались бабки. Да и вообще, город принадлежит тебе. Ты свободен.
Так что сгоняй-ка в центр и побалуй себя кебабом.
В воздухе пахнет весной. Даже в твоем районе. По мере приближения к центру ты чувствуешь себя все более странно. В это время тебе следовало бы вместе с остальными сидеть на уроке английского. Жалеешь? Да ни грамма! Ты заказываешь кебаб и впервые заходишь внутрь, чтобы поесть. Ты ешь быстро. Слишком быстро. И около полудня выходишь из забегаловки. У тебя нет ни малейшего представления о том, куда девать время, которого у тебя навалом. Куда податься? Ты бродишь по центру города, шатаешься по пешеходным улицам, рынкам, заходишь в торговую галерею, где стараешься задержаться подольше. Но душа у тебя к этому не лежит. Ничего не происходит. Ты продолжаешь бесцельно шататься. Проходя через небольшой сквер в центре, ты замечаешь троих ребят из своего класса. Они тоже живут не в общаге, а дома — как и ты. Идут и болтают между собой. Один сильно размахивает руками. Что-то рассказывает двум другим. Похоже, что-то ржачное. Ты прячешься за стволом секвойи. Тебе совершенно неохота с ними встречаться. Неохота, чтобы кто-то видел тебя вот таким, одиноким, ничем не занятым.
После обеда время тянется совсем медленно. Просто мрак какой-то. Вообще некуда податься. Тебе подобные торчат в классе. Взаперти. Ты один на воле. Тогда с чего вдруг снова возвращается это назойливое ощущение полного отсутствия выбора?
Ты слоняешься до конца уроков. Как ты ни сопротивлялся, это оказалось сильнее тебя: в 16:15, к концу занятий, ты приперся к школе. Ждешь. Здесь полно родителей — тоже ждут. Ты видишь, как подъезжают школьные автобусы. Паркуются, звенит звонок. Вообще-то ты никого особенно не ждешь. Кого бы тебе ждать? С кем бы ты мог пойти прогуляться? К кому из одноклассников мог бы зарулить домой провести время?
Появляются первые ученики. Хихикают и толкаются. Как всегда. При виде тебя на мгновение замирают. Чего, испугались? Они думают, что ты здесь, чтобы сорвать злобу на ком-нибудь из них? Снова выбрать одного, наугад?
Да нифига. Ты об этом даже не думаешь.
Наконец выходит тот, кого ты крепко тряханул накануне. Ваши взгляды встречаются. Он останавливается. Но он тебя больше не интересует. Ты отворачиваешься. Тот в секунду испаряется.
Да, дурацкая затея. Не следовало тебе приходить сюда. Никому неохота тебя видеть.
Ты, не оглядываясь, бежишь по дороге, что проходит за школой и ведет на парковку для преподов и к спортплощадке.
Может, это вышло случайно? А может, как раз для этого ты и явился к школе? Хотя вообще-то ты ничего не замышлял. Ты не знаешь.
И никогда не узнаешь.
Ты идешь вдоль стены, даже не глядя за ограду. Просто идешь, и все. Злой и с каждой минутой все злее. Ты ощущаешь, как твоя злость растет. Растет просто так, без причины.
— Блез!
Ты оборачиваешься. Твой препод по французскому, с дурацким черным кожаным портфельчиком в руке. Другой рукой он придерживает открытой зеленую металлическую калитку. И вот он снова принимается пялиться на тебя, как всегда. Своим мерзким взглядом. Ты детально рассматриваешь его с головы до ног: его черные кудлатые волосы, бежевый пиджак, убогий свитерок, аккуратные брючата с застроченными складками. Потом возвращаешься к его глазам, которыми он все так же пялится на тебя.
Ты чувствуешь себя зажатым, загнанным в угол. И больше не раздумываешь. Твой препод так поражен, что не говорит ни слова, не делает ни одного движения, когда ты на него бросаешься. Ты хватаешь его за грудки, встряхиваешь два-три раза, потом слегка притягиваешь к себе и силой отшвыриваешь на металлическую сетку. Она ужасающе скрежещет. Спине препода прилично достается, а его башка отскакивает от ограды. Ты проделываешь это снова и снова. Ты вколачиваешь препода в ограду. Сетка каждой проволокой стонет под ударами. Ты вглядываешься в его лицо. Твое, должно быть, выглядит страшно. Он по-прежнему не произносит ни слова. Парализованный страхом, он только и может, что таращиться на тебя. И больше ничего.
— Ну? — произносишь ты. — Тебе чего, ублюдок? Я здесь делаю что хочу. Слышишь? И не докапывайся до меня. Иначе я тебя по стенке размажу. Въезжаешь? Я спрашиваю, ты меня понял?
Ты произнес это торопливо, слишком торопливо. И при этом брызгал слюной.
Ты сближаешь кулаки, которые по-прежнему крепко держат его за лацканы пиджака. Ты мог бы убить его. Да, ты мог бы сжимать вот так, пока он не завалится набок. Мертвый. А он все никак не может отвести взгляда от твоих глаз.
Ты с воплем в последний раз швыряешь его об ограду. И уходишь не оборачиваясь.
Ты идешь быстро. В жизни ты так быстро не ходил.
