— Гвардии старший лейтенант Иванюта! — сказал самоходчик.
— Между прочим, товарищи офицеры, война еще не пошабашена, — сказал Горбатов, и лица троих офицеров сразу стали скучными. — Вы, товарищ гвардии капитан, были здесь старшим до моего прибытия, а о сторожевых постах кашевар за вас будет думать? Может, мне полковнику Вечтомову звонить, чтоб другую батарею дал, а?..
— Товарищ гвардии старший лейтенант, я просил бы вас… — тихо проговорил Хайкин, и смуглые его щеки стали багроветь.
— А я попрошу не забывать, что кругом по лесам всякая сволочь табунами бродит, которая не одного славянина угробила.
— Виноват, товарищ гвардии старший лейтенант, — сказал Хайкин.
Горбатов вздохнул.
— В девять ноль-ноль комдив и полковник Вечтомов должны прибыть, а у нас тут прямо гулянье на первомайский праздник… Посты я приказал от роты выделить. А вас прошу построить личный состав. — Горбатов медленно обвел взглядом поляну, по которой бродили танкисты и самоходчики. — Вон перед танками стройте, товарищ гвардии капитан.
— Слушаюсь! Разрешите выполнять?
Горбатов усмехнулся.
— Погоди… Поздороваться надо… кочколазы полосатые…
Офицеры засмеялись, протягивали Горбатову руки.
— Порядок будет, товарищ начальник, — сказал красивый танкист. — Дал ты нам прикурить…
— Ладно, ладно… Давай дело делать, кочколазы, а то сейчас Волынский стружку с нас снимет… Командуй парадом, Семен.
Горбатов успел выкурить сигарету, пока перед ним бежали к танкам солдаты, сержанты, старшины, выстраивались в две длинные шеренги, переговаривались, пересмеивались и подтягивал кое-кто поясные ремни потуже… Низенький гвардии капитан в зеленой шинели похаживал перед шеренгами, поджидая опаздывавших на общее построение штурмового отряда… Вторая рота подошла в плотных взводных колоннах, щеголяя строевой выучкой перед танкистами и самоходчиками, дружно грохнула каблуками и замерла… От орудий подошли артиллеристы — четыре расчета по пять человек и отделение управления, все шесть солдат и сержантов которого были в куртках из немецких плащ-палаток.
— Отря-яд… равня-а-айсь! — закричал тенорком гвардии капитан. — Отставить!.. Танкисты, на полшага левый фланг завалили! Подравняйсь!.. Батарея, последний ряд неполный! Устав для вас не писан?..
Пошевелились, равняя шеренги, парни в комбинезонах, кое-кто из танкистов поворчал глухо, и опять тишина поплыла над поляной, только был слышен скрип колес повозок: выкатывались из просеки в дальнем конце поляны повозки тыла второй роты…
— Самоходчики! Полступни вперед, заваливаете равнение! — крикнул гвардии капитан.
«Ну, молодец Семен… Помурыжить ребят надо, надо… — думал Горбатов, приминая сапогом окурок сигареты. — Одна польза, если чуток помурыжить, службу напомнить… А то танкисты больно нос дерут перед пехотой, черти полосатые, пехтура для них — что для нас обозная команда».
Наметанным за годы службы взглядом увидел Горбатов, как дружным, веселым взмахом рванулись направо подбородки после команды Семена Хайкина.
— Отряд… смирно! Равнение… на середину!
Высоко подымая сапоги с оттянутыми носками, гвардии капитан зашагал к Горбатову, взяв правую ладонь под козырек чуть сдвинутой к уху шапки.
— Товарищ гвардии старший лейтенант! Личный состав двух взводов танков, батареи СУ, артбатареи и стрелковой роты по вашему приказанию построен! Командир артбатареи гвардии капитан Хайкин!
Глаза Хайкина смотрели в спокойное скуластое лицо командира штурмового отряда с такой дружелюбной готовностью выполнить любое приказание, что Горбатов улыбнулся, шагнул вперед.
— Здравствуйте, штурмовики!
— Здрав желам товар гвар стар лейт! — через секунду отозвались шеренги, и по этому дружному, ладному, веселому вскрику стало понятно каждому, кто стоял сейчас на поляне, залитой солнцем, — все идет здесь правильно, хорошо, толково, и незримый дух общей солдатской судьбы штурмового отряда вошел в сердца…
— Вольно… — негромко сказал Горбатов, и это слово повторил, щегольски крутнувшись на каблуках, гвардии капитан.
Горбатов приблизился к шеренгам еще на пять шагов.
— Вопрос ко всем… Кто хочет Берлин штурмовать — два шага вперед… марш!
Глухо грохнули десятки сапог по траве…
Горбатов улыбнулся, оглядывая не потерявшие равнения шеренги.
— Спасибо, ребята… Такими орлами командовать — не служба, а малина…
В шеренгах засмеялись.
— Только вот что, товарищи, вам должен доложить… Для нас, для всей Седьмой ударной армии, для никишовцев, дорога на Берлин аккурат лежит через Данциг… Такая уж тут география, товарищи гвардейцы…
Горбатов снял фуражку, вытер рукавом взмокший загорелый лоб.
— Приказ для нас короток — будем шуровать на всю катушку впереди дивизии, не давать немцу передыху, кость ему в горло… Ясно, гвардейцы?
— Ясно!.. — ответили шеренги.
