Некоторое время Эмили плакала, не думая ни о чем, кроме собственного несчастья, а когда же, наконец, убрала от глаз платок, то внизу, на террасе, непосредственно напротив своего окна, заметила уже знакомую неподвижную фигуру. На миг страх пересилил любопытство, и она отпрянула от окна, но вскоре вернулась, однако заговорить, как собиралась прежде, так и не смогла. Луна светила ярко, и только волнение помешало ей рассмотреть, кто или что стоит под окном. Фигура оставалась неподвижной, поэтому Эмили сомневалась, человек ли перед ней.
Наконец рассеянные мысли постепенно упорядочились настолько, что она сообразила: свет в комнате подвергает ее опасности наблюдения с улицы. Эмили встала, чтобы погасить лампу, и в этот миг фигура пошевелилась и, словно призывая, помахала рукой, а потом еще и еще раз. Эмили попыталась что-то сказать, но от страха слова замерли на губах, и она отошла от окна, чтобы погасить свет. Как только в комнате стало темно, с улицы донесся слабый стон.
– Боже мой! Что это значит? – воскликнула она и снова прислушалась, но стоны не повторились.
После долгого молчания Эмили набралась мужества, вернулась к окну и снова увидела странный образ! Он опять поманил ее и тихо застонал.
«Это стон человека! Заговорю с ним», – решила Эмили и спросила негромко:
– Кто бродит в столь поздний час?
Незнакомец поднял голову, но внезапно вздрогнул и бросился прочь вдоль террасы. Эмили долго следила за ним в лунном свете, но не слышала ни единого звука до тех пор, пока не раздались тяжелые шаги часового. Страж остановился под окном, посмотрел вверх и окликнул ее по имени. Эмили поспешно отошла в глубь комнаты, однако часовой снова обратился к ней и уважительно спросил, не видела ли она кого постороннего. Получив ответ, что видела, часовой молча пошел дальше, а Эмили проводила его долгим взглядом. Находясь на посту, страж не мог выйти за пределы бастиона, а потому она решила дождаться его возвращения.
Вскоре издалека донесся громкий голос. Тут же ему ответил другой, еще более далекий, а потом несколько раз прозвучал пароль. Когда солдаты поспешно проходили под ее окном, Эмили спросила, что случилось, но они не обратили на нее внимания.
Мысли Эмили вернулись к странной фигуре. «Это не может быть злоумышленник. Тот вел бы себя совсем иначе: не пошел бы туда, где дежурят часовые, не остановился бы перед окном, откуда его могли увидеть, и, конечно, не стал бы манить и стонать. В то же время это не узник: разве он смог бы расхаживать так свободно?»
Если бы Эмили была склонна к тщеславию, то могла бы вообразить, что кто-то из обитателей замка бродит под окном в надежде увидеть ее и выразить восхищение. Однако такая мысль не пришла в голову, а если бы и пришла, Эмили отвергла бы ее как невероятную: когда появилась возможность заговорить, незнакомец промолчал, а едва заговорила Эмили, вообще испуганно скрылся.
Продолжая размышлять, она заметила, как под окном прошли двое часовых, и из разговора узнала, что один из их товарищей лишился чувств. Вскоре с дальнего конца террасы медленно приблизились еще трое. До Эмили донесся слабый голос, но слов она не разобрала. Когда часовые подошли ближе, стало ясно, что говорил тот, кто шел в середине, при поддержке товарищей. Она снова спросила, что произошло. Солдаты остановились и посмотрели вверх. Эмили повторила вопрос и в ответ услышала, что с Роберто случился припадок, а падая, он закричал, чем вызвал ложную тревогу.
– Он страдает припадками? – уточнила Эмили.
– Да, синьора, – ответил Роберто. – Но даже если бы не страдал, то, что увидел сегодня, могло бы напугать самого папу.
– И что же это было? – дрожа от страха, спросила Эмили.
– Не могу сказать, ни что это было, ни как оно исчезло, – покачав головой, пояснил часовой.
– Вас испугал тот самый человек, которого вы преследовали по бастиону? – борясь с ужасом, упорно продолжала выяснять Эмили.
– Человек! – воскликнул часовой. – Это был сам дьявол, и я не в первый раз его вижу!
– И не в последний, – со смехом добавил один из товарищей.
– Точно не в последний, – поддержал другой.
– Что ж, – заметил Роберто, – можете веселиться сколько угодно. Но позавчера, Себастьян, вы с Ланселотом, когда дежурили, так не радовались.
– Ланселот пусть помалкивает, – ответил Себастьян, – и вспоминает, как стоял, дрожа, и не мог произнести ни слова, пока тот человек не скрылся. Если бы он не подкрался так бесшумно, я точно схватил бы его и заставил признаться, кто он такой.
– Что за человек? – уточнила Эмили.
