Проходя по холлу, Бланш остановилась, чтобы полюбоваться затемненным, но не скрытым тенями прелестным видом. Однако из состояния блаженного восторга ее тут же вывела графиня. Недовольная всем вокруг, мечтая об отдыхе и ужине, она поспешила в большую гостиную, где темные кедровые панели на стенах, узкие заостренные окна и потолок из резного кипариса создавали особенно мрачную атмосферу, подчеркнутую потертым зеленым бархатом кресел и диванов с потускневшей золотой бахромой.
Пока графиня распоряжалась насчет ужина, граф вместе с сыном отправился осматривать замок, а Бланш пришлось остаться с раздраженной мачехой.
– Давно вы живете в этом заброшенном месте? – спросила графиня у пришедшей исполнить свои обязанности старой экономки.
– В день Святого Жерома исполнится двадцать лет.
– А как случилось, что долгое время вы провели здесь почти в полном одиночестве? Кажется, несколько лет замок пустовал?
– Да, мадам, немало воды утекло с тех пор, как покойный господин отправился на войну, но мы с мужем поступили к нему в услужение двадцать лет назад. Дом так велик, а в последние годы стал так пуст, что мы в нем совсем потерялись и через некоторое время перебрались жить в коттедж на краю леса, поближе к арендаторам, а в замок приходим по делам. Когда господин вернулся во Францию с войны, замок чем-то ему не угодил, и он здесь больше не появлялся и не возражал против нашего переселения в коттедж. Увы, увы! Сейчас замок совсем не тот, каким был раньше! Как любила его покойная маркиза! Я помню тот день, когда она приехала сюда молодой женой: здесь было так красиво, – а сейчас лишь запустение и разруха. И больше никогда я не увижу тех прекрасных дней.
Графиня заметно обиделась на простодушное сожаление о былых временах, и Доротея дипломатично добавила:
– Но теперь замок снова наполнится людьми и весельем. Я ни за что не стала бы здесь жить одна.
– Полагаю, этого и не потребуется, – заключила графиня, недовольная тем, что ее высокомерное молчание не смогло остановить красноречие старой сельской экономки, впрочем, сейчас прерванное возвращением графа.
Он рассказал, что осмотрел часть замка и убедился в необходимости значительного ремонта и серьезного обновления, чтобы сделать его удобным для жизни.
– С сожалением это слышу, – ответила графиня.
– Почему же, мадам?
– Потому что ваши усилия не оправдаются. Даже если бы замок находился в раю, на таком расстоянии от Парижа он все равно никому не нужен.
Граф ничего не ответил и быстро отошел к окну.
– Да, месье, здесь есть окна, но они не пропускают света и не позволяют любоваться окружающими видами. Все заполонила дикая природа.
– Не понимаю, что вы имеете в виду под дикой природой, – возразил граф. – Разве долины, прекрасные леса и морская гладь заслуживают этого названия?
– Горы, несомненно, заслуживают, – ответила графиня, показывая на Пиренеи. – А этот замок если и не является творением грубой природной силы, то, на мой вкус, представляет собой произведение дикого искусства.
Граф густо покраснел.
– Этот замок, мадам, был воздвигнут моими предками. И позвольте заметить, что наш разговор не демонстрирует ни вашего хорошего вкуса, ни хороших манер.
Пораженная серьезной размолвкой, Бланш встала, чтобы выйти из комнаты, но в этот момент появилась горничная графини и сообщила, что покои готовы. Мачеха пожелала немедленно подняться к себе и удалилась в сопровождении мадемуазель Беарн.
