Происшествие произвело на Эмили глубокое впечатление, и когда она поднялась в свою комнату и вспомнила все, что случилось несколько дней назад в комнатах покойной маркизы, то не на шутку испугалась. Просидев допоздна, она чутко прислушивалась, но не уловила никаких необычных звуков и в конце концов легла спать. Однако сон продолжался недолго: из галереи, куда выходила ее комната, донесся странный шум. Сначала явственно послышались стоны, а затем в дверь ударило что-то тяжелое. Эмили громко спросила, кто там, но ответа не получила, хотя время от времени по-прежнему слышала нечто вроде тихих стонов. Страх лишил ее способности двигаться. Вскоре в дальнем конце галереи раздались шаги. Эмили закричала еще громче, и шаги остановились возле ее двери. Донеслись голоса нескольких слуг: судя по всему, они были заняты происходящим за дверью и не ответили на ее призыв. Через несколько минут к ней вошла Аннет и попросила воды. Выяснилось, что одна из горничных упала в обморок. Эмили распорядилась внести ее в комнату и помогла привести в чувство. Когда бедняжка смогла говорить, то поведала, что, возвращаясь к себе по задней лестнице, на второй площадке встретила самое настоящее привидение. Лампу она держала низко, чтобы не упасть на полуразрушенных ступеньках, а когда подняла глаза, то увидела призрак. Он немного постоял в углу площадки, а потом легко взлетел по лестнице и исчез за дверью комнаты покойной маркизы, а вскоре оттуда донеслось глухое завывание.
– Значит, у самого дьявола есть ключи от этой анфилады, – вставила возмущенная Доротея. – Никто другой не мог туда попасть: я лично заперла дверь!
Бедная горничная бегом спустилась по лестнице, с жалобными стонами промчалась по галерее и упала возле двери Эмили.
Та мягко отчитала ее за поднятый шум и пристыдила за необоснованные страхи, однако девушка упорно повторяла, что видела настоящее привидение, и согласилась вернуться в свою комнату только под надежной охраной. Бедняжку повели все слуги, кроме Доротеи: по просьбе мадемуазель та осталась с ней на ночь. Эмили испытывала растерянность, а экономка, не в силах избавиться от ужаса, рассказывала многочисленные истории, убедительно доказывающие существование мистических сил. Так, однажды она сама встретила очень похожее привидение, причем на том же самом месте. Предавшись воспоминаниям, она остановилась и не спешила отпирать анфиладу в северном крыле. Эмили не стала делиться своими соображениями, а лишь внимательно выслушала Доротею, чей рассказ вызвал немало размышлений и сомнений.
После событий этой ночи слуг охватил такой страх, что некоторые из них решили уволиться и покинуть замок. Граф де Вильфор втайне разделял их тревогу, но счел необходимым развеять суеверные страхи и в шутливой форме убедить слуг, что бояться сверхъестественных сил незачем. Однако страх оказался сильнее рассудка, и здесь на помощь пришел не кто иной, как Людовико, решив доказать свое мужество и отблагодарить графа за доброту и участие. Смельчак вызвался дежурить по ночам в северном крыле, заявив, что не боится никаких привидений, а если существо в человеческом обличье и появится, он на деле докажет свое бесстрашие.
Граф не спешил с ответом. Слуги с сомнением переглядывались, а встревоженная Аннет принялась со слезами его отговаривать.
– Ты храбрый парень, – с улыбкой заявил граф. – Но прежде чем решиться окончательно, хорошенько подумай, что тебя ждет. Если ты уверен в своем намерении, я приму предложение, и твоя храбрость не останется без награды.
– Награда мне не нужна, – гордо возразил Людовико. – Я мечтаю лишь о вашей похвале, хотя вы и так относитесь ко мне с редкой добротой. Но чтобы сразиться с врагом, необходимо оружие.
– Меч не защитит тебя от привидения, – ответил граф, с иронией взглянув на остальных слуг. – Равно как засовы и замки. Всем известно, что привидения способны проникать сквозь замочные скважины.
– Дайте мне меч, – повторил Людовико, – и тогда я повергну все привидения, какие попадутся у меня на пути.
– Что ж, – согласился граф, – ты получишь и меч, и доброе напутствие, а твои храбрые товарищи наберутся смелости провести в замке еще одну ночь, поскольку твое бесстрашие навлечет на тебя все злые силы.
У некоторых слуг любопытство действительно победило страх, и они решили дождаться исхода безумной затеи Людовико.
Услышав о его намерении, Эмили удивилась и встревожилась настолько, что даже несколько раз едва не рассказала графу о том, что видела в северном крыле. Несмотря на доводы разума, она не могла полностью освободиться от тревоги за безопасность Людовико, но необходимость хранить доверенную Доротеей тайну не позволила ей признаться графу в посещении анфилады покойной маркизы, поэтому Эмили принялась утешать Аннет. Бедняжка не сомневалась в неминуемой гибели друга, а доводы госпожи действовали на нее слабее, чем сочувствие Доротеи, которая при каждом жалобном восклицании «Людовико!» поднимала глаза к небесам и глубоко вздыхала.
