– Незадолго до смерти госпожи, когда боль немного отступила, она позвала меня, и я присела вон там, где балдахин касается кровати. Хорошо помню ее взгляд: в нем застыла сама смерть! Даже сейчас я живо представляю картину. Вот здесь она лежала. Бледное лицо покоилось на этой подушке. Черного покрывала тогда еще не было. Его постелили после смерти, а госпожу положили сверху.
Эмили обернулась и заглянула во мрак балдахина, словно желая увидеть то, о чем говорила экономка. Из-под черного бархата выглядывал только угол белой подушки. Но ей показалось, что само покрывало шевельнулось, и Эмили молча схватила Доротею за руку. Удивленная этим движением и выражением ужаса на лице спутницы, та тоже посмотрела на кровать и увидела, как покрывало медленно приподнялось и снова опустилось.
Эмили хотела тут же убежать, однако экономка стояла не шевелясь и не сводила глаз с кровати.
– Это всего лишь ветер, мадемуазель! – наконец заключила она. – Мы оставили все двери открытыми. Смотрите, как трепещет свет от лампы! Это точно ветер.
Едва она произнесла эти слова, как покрывало зашевелилось более заметно. Стыдясь суеверного страха и желая убедиться в правоте слов экономки, Эмили вернулась к кровати и заглянула под балдахин. В этот миг покрывало снова ожило, и над ним появилась человеческая фигура.
Закричав от ужаса, обе бросились бежать, оставляя все двери распахнутыми настежь. Добравшись до лестницы, Доротея ворвалась в комнату, где спали служанки, и без чувств рухнула на постель. Потрясенная Эмили предприняла лишь слабую попытку скрыть от женщин причину своего испуга. Немного придя в себя, Доротея попыталась посмеяться над своим суеверием, и Эмили ее поддержала, но служанки все равно убежали из комнаты, расположенной так близко к пугающим покоям.
Вернувшись в комнату Эмили, экономка и молодая госпожа принялись обсуждать странное событие: если бы не свидетельство Доротеи, Эмили не поверила бы собственным впечатлениям. Упомянув о замеченном в гостиной движении, она спросила Доротею, действительно ли та уверена, что ни одна дверь не была оставлена открытой и в покои не мог тайно кто-нибудь пробраться. Экономка уверенно ответила, что всегда носит ключи с собой, а обходя замок, проверяет все двери, поэтому предположить, что кто-то пробрался в покои, вряд ли возможно, но даже если и так, злоумышленник не стал бы выбирать для ночлега такое неуютное место.
Эмили высказала предположение, что кто-то мог их увидеть и ради шутки пошел следом, чтобы напугать, а пока они оставались в маленькой комнатке, спрятался под покрывалом. Поначалу Доротея согласилась с ней, но потом вспомнила, что, войдя в покои маркизы, заперла внешнюю дверь, чтобы никто из обитателей замка не заметил их и не смог войти следом. К тому же она настаивала, что отвратительное видение не имело ничего человеческого, а напоминало ужасный призрак.
Эмили испытала глубочайшее потрясение. Независимо от того, было ли видение настоящим или сверхъестественным, в судьбе несчастной маркизы сомневаться не приходилось. Непонятное явление на месте ее страданий и смерти повергло ее воображение в суеверный страх. Возможно, после всего, что пришлось увидеть и пережить в замке Удольфо, она не поддалась бы слабости, однако печальный рассказ Доротеи не прошел даром. Эмили обратилась к экономке с просьбой сохранить ночное происшествие в тайне, чтобы тревожные слухи не дошли до графа и его семьи.
– Время объяснит нам таинственное видение, а пока давайте хранить молчание.
Доротея согласилась и тут же вспомнила, что оставила незапертыми все двери в северной части анфилады, но побоялась вернуться туда в одиночестве. С усилием поборов страх, Эмили предложила проводить экономку до задней лестницы и подождать там, пока та поднимется. Вместе они покинули спальню.
Ни единый звук не нарушал тишину замка, но возле лестницы решимость Доротеи снова поколебалась. Постояв немного, она прислушалась и только потом поднялась, заперла входную дверь анфилады и поспешила обратно.
Следуя по коридору, они услышали доносившиеся из холла жалобные восклицания и в тревоге остановились. Вскоре Эмили узнала голос Аннет: та шла по холлу вместе с другой молодой служанкой. Бедняжку так напугали уже распространившиеся слухи, что она решила спастись в комнате госпожи. Попытки Эмили обратить эту историю в шутку и успокоить Аннет успеха не имели, так что пришлось позволить горничной провести ночь в своей спальне.
