С минуту она смотрела на него в безмолвном ужасе, а он, упав на колени у постели, умолял Эмилию не пугаться. Отбросив в сторону шпагу, он пытался овладеть ее рукой, но тут к девушке вернулись силы, парализованные испугом. Она соскочила с постели, одетая – к счастью, какое-то предчувствие помешало ей вечером скинуть платье.
Морано поднялся, бросился вслед за Эмилией, побежавшей к дверям, настиг ее на площадке лестницы и схватил за руку, но перед тем она успела различить при слабом мерцании лампы другого человека, спрятавшегося на половине лестницы. Она вскрикнула от отчаяния, ей представилось, что Монтони продал ее графу и что теперь ей уже не от кого ждать спасения.
Морано, все держа ее за руку, повел ее назад в комнату.
– К чему все эти страхи? – проговорил он дрожащим голосом. – Выслушайте меня, Эмилия, я вовсе не за тем пришел, чтобы пугать вас. Нет, клянусь Богом! Я слишком сильно люблю вас, слишком сильно для своего собственного спокойствия!
Эмилия взглянула на него с боязнью и недоверием:
– Если так, то уходите, оставьте меня сию же минуту.
– Сперва выслушайте меня, Эмилия, – продолжал Морано, – выслушайте, ради самого Бога! Я люблю и повержен в отчаяние. Да, в отчаяние!.. Смотрю на вас и думаю: неужели я буду разлучен с вами навеки? Но нет, этого быть не может! Вы будете моею вопреки Монтони и всем его злодейским козням!
– Вопреки Монтони? – с изумлением отозвалась Эмилия.
– Слышите, Монтони – негодяй! – с жаром воскликнул Морано. – Негодяй, он готов был продать вас мне, он…
– Чем же лучше тот, кто хотел купить меня? – отвечала Эмилия, устремив на графа взор, полный спокойного презрения. – Уходите отсюда сию же минуту, – продолжала она голосом, трепещущим не то от страха, не то от радости, – или я подыму весь дом, и вы навлечете на себя мщение синьора Монтони.
Но Эмилия твердо знала, что на таком расстоянии никто не услышит ее и никто не поспешит ей на помощь.
– Вам нечего рассчитывать на его сострадание, – сказал Морано, – он обошелся со мной гнусно, и моя месть будет преследовать его. Что касается вас, Эмилия, то, наверное, он имеет на вас какие-то виды, более выгодные, чем прежде.
Искра надежды, вспыхнувшая в сердце Эмилии под влиянием речей графа, вдруг погасла, на лице ее отразилась растерянность, и граф попытался воспользоваться этим открытием.
– Однако я теряю время понапрасну, – молвил он, – я здесь не для того, чтобы жаловаться на Монтони, а пришел умолять Эмилию, рассказать ей, как я страдаю, просить ее бежать со мною, чтобы спасти меня от отчаяния, а самое себя спасти от погибели! Подумайте, Эмилия, планы Монтони непроницаемы, но предупреждаю вас – они ужасны. Он не знает пощады, если дело коснется его интереса или честолюбия. Могу ли я покинуть вас в его власти? Бегите, бегите из этой мрачной тюрьмы с человеком, который боготворит вас! Я подкупил одного из слуг замка, он отопрет нам ворота, и еще до наступления утренней зари вы будете уже далеко, на пути в Венецию.
Эмилия, ошеломленная полученным ударом, и в такой момент, когда она уже начинала надеяться на лучшие времена, видела, что ее со всех сторон окружает погибель. Не имея сил отвечать, не способная размышлять, она бросилась в кресло, бледная, задыхающаяся от волнения. Что Монтони продал ее графу Морано, являлось вполне вероятным, и что теперь он взял назад свое согласие на брак – было также очевидно из поступков самого Морано. Несомненно, что только другой какой-нибудь расчет, более выгодный, мог заставить корыстолюбивого Монтони отказаться от прежнего плана. Эти соображения заставляли ее трепетать и верить намекам Морано. Страшась новых бед и притеснений, ожидающих ее в Удольфском замке, она невольно убеждалась, что единственное средство избегнуть их – отдаться под покровительство этого человека, а между тем и это связано было также с несчастьем столь ужасным, что одна мысль о нем была ей нестерпима.
Молчание Эмилии, хотя и вызванное отчаянием, оживило надежды Морано. Он с нетерпением наблюдал за нею. Схватив руку, которую она отдергивала, и прижимая ее к сердцу, опять молил Эмилию решиться немедленно.
– Каждая минута усиливает опасность нашего бегства, – говорил он, – и эти минуты, потерянные даром, дадут возможность Монтони настигнуть нас.
– Замолчите, умоляю вас, – промолвила Эмилия слабым голосом, – я действительно несчастна, несчастной и останусь. Оставьте меня, приказываю вам – предоставьте меня моей горькой судьбе.
– Ни за что! – с жаром воскликнул Морано. – Сперва пусть я погибну! Но простите мою стремительность! Мысль потерять вас сводит меня с ума. Вам должен быть известен характер Монтони. Вы можете не знать его планов – да, это так, или вы не стали бы колебаться между моей любовью и его властью.
– Я и не колеблюсь, – ответила Эмилия.
– Так идем скорее, – ответил Морано, с жаром целуя ее руку, – экипаж мой ждет внизу, под стенами замка.
– Вы не поняли меня, – молвила Эмилия, – позвольте поблагодарить вас за выраженное вами участие, но дайте мне действовать по моему собственному желанию. Я останусь здесь под покровительством синьора Монтони.
